Умирающее общество и Анархія

Удивительно, как часто люди успокаиваются словами и какой вѣс вдруг принимают разнаго рода софизмы, когда рѣчь идет о сохраненіи рутины, о борьбѣ с нововведеніями. Нужно двигаться вперед потихоньку и ощупью, – говорят нам, и при этом совершенно забывают, что подобнаго рода несмѣлыя попытки длятся (даже если взять однѣ только латинскія расы) уже около трех или четырех тысяч лѣт, что за все это время эксплуатируемые не переставали ждать исполненія все тѣх же обѣщаній, не переставали страстно бороться за все тѣ же желанныя реформы – и ничего до сих пор не измѣнилось в их положеніи. Мы страдаем все от тѣх же болѣзней, а нам предлагают, под предлогом раціональнаго образа дѣйствій, прибѣгнуть для их излѣченія все к тѣм же припаркам.

Человѣческій ум развился, область науки расширилась, промышленность сдѣлала необычайные успѣхи, радости жизни стали утонченнѣе и многочисленнѣе, но кто воспользовался всѣм этим прогрессом? Все то же владѣющее богатством и праздное меньшинство. А кто умирает с голоду, производя все и не пользуясь ничѣм? Все та же обездоленная масса.

С тѣх пор, как в человѣчествѣ создались первыя общества, эксплуатируемые не переставали заявлять о своих жалобах и требованіях, не переставали бороться без устали, чтобы получить нѣкоторыя уступки, чтобы хоть немного облегчить свое положеніе; они то падали ниц, как рабы, то поднимали голову, как свободные и гордые люди, то просили как нищіе, то брали силою; послѣднее происходило тогда, когда бѣдность и гнет доходили до высшей точки и принуждали их к возстанію, когда они предпочитали смерть своему настоящему положенію.

И однако их положеніе не мѣняется. Часто случалось, что эксплуататорам приходилось уступать им мѣста в законодательных собраніях, соглашаться на нѣкоторыя из требуемых реформ, или самим смягчать до извѣстной степени свой экономическій и политический гнет. Но меньше ли становилось от этого угнетеніе управляемой ими массы? меньше ли эксплуатировался народ? ослабѣвала ли бѣдность? переставало ли богатство с каждым днем все больше сосредоточиваться в руках все меньшаго числа привиллегированных?

Предлагать послѣ этого бѣднякам, чтобы они продолжали попрежнему идти эмпирическим путем и ограничивались требованіем поверхностных реформ (потому что тѣ, которыя могут искоренить зло, считаются нежелательными, как могущія довести к революціи) – значит предлагать рабочей массѣ позволить эксплуатировать себя еще неопредѣленно-долгое время, потому что опыт прошлаго показывает нам, что пока не будут измѣнены самыя основы общества, всѣ так-называемыя реформы послужат только в пользу обладателей капитала и власти.

Наши противники – по крайней мѣрѣ, добросовѣстные – сами признают, что современный общественный порядок дурен, что положеніе рабочих в высшей степени печально, что роскошная и праздная жизнь буржуазіи основывается исключительно на их нуждѣ и непосильном трудѣ. Они соглашаются с нами, что такое положеніе не может продолжаться, что революція неизбѣжна и что сам современный порядок к ней ведет, потому что рано или поздно настанет момент, когда бѣдняк не захочет больше голодать и работать как вол. Но, в таком случаѣ, раз уже столкновеніе неизбѣжно, зачѣм тратить силы на то, чтобы стараться его предотвратить? Зачѣм внушать людям надежду на мирный исход, когда мы отлично знаем, что он невозможен?

Это значило бы только играть в руку эксплуататорам, которые стараются усыпить эксплуатируемую массу, чтобы еще лучше поработить ее и еще прочнѣе установить свое господство. Вот еще одно из послѣдствій недостатков нашего современнаго строя: тот, кто не становится рѣшительно на сторону эксплуатируемых и не принимает всѣх их требованій, оказывается силою вещей на сторонѣ эксплуататоров. Всѣ его добрыя намѣренія, всѣ тѣ добрыя чувства, которыя заставляют его желать уменьшенія наших бѣдствій, превращаются в наркотическія средства, смягчающія острую боль и отдающія бѣдняков связанными по рукам и по ногам в руки эксплуататоров.

Раз уже борьба неизбѣжна, не лучше ли приготовиться к ней заранѣе, не лучше ли постараться внушить людям наш идеал будущаго, который наши противники сами считают хорошим и только вслѣдствіе рутины не могут признать осуществимым? Не лучше ли сдѣлать так, чтобы в момент революціи люди сумѣли воспользоваться результатами борьбы, которую им придется вести? Пусть они знают тогда, какія учрежденія вредны и должны быть разрушены, пусть не дадут эксплуататорам еще лишній раз обмануть себя.

Не будет ли это раціональнѣе и научнѣе, чѣм терять время на сожалѣніе о том, чему помѣшать мы не можем, и на попытки сохраненія того, что мы сами считаем дурным, но только боимся потерять из страха худшаго?