Умирающее общество и Анархія

Если потребности рабочих увеличились, скажем, вдвое, то за то производительность труда увеличилась в десять раз; повышеніе заработной платы и удешевленіе продуктов позволили им дать удовлетвореніе этим возросшим потребностям; однако, в конечном счетѣ, больше всего воспользовались этим развитіем производства все-таки капиталисты. Новыя потребности рабочаго, нарождающіяся в наше время, уже не могут найти себѣ удовлетворенія, вслѣдствіе безработицы, и он оказывается в положеніи еще худшем, чѣм раньше, так как, помимо его матеріальной нужды, в нем живет кромѣ того сознаніе, что эта нужда – незаслужена, так как он – единственный производитель всего, что потребляется, всего, что дает возможность наслаждаться жизнью.

Он видит, что магазины переполнены товарами, а самому ему приходится сидѣть без работы, и это происходит от того, что он и его семья принуждены лишать себя многаго и не могут потреблять столько, сколько им нужно. Он знает, что его нужда зависит именно от тѣх причин, которыя создают богатство его эксплуататоров. Если бы ему предоставили возможность пользоваться всѣми продуктами соотвѣтственно его потребностям и если бы его не принуждали переутомляться ради того, чтобы производить все больше и больше, товары не залеживались бы в складах и не было бы безработицы, во время которой ему и его семьѣ приходится умирать с голоду.

Вот что неизбѣжно говорит себѣ всякій мыслящій рабочій, когда он наблюдает и обсуждает тѣ явленія, с которыми ему приходится сталкиваться в жизни. Да, рабочій развился и понял цѣну прогресса – того прогресса, который тотчас же исчезает, как только он хочет им воспользоваться; поэтому его болѣе обострившіяся чувства заставляют его теперь страдать от таких причин, которых он прежде даже не замѣчал. А опыт, опять-таки, не только не подает ему надежды на улучшеніе,

но, наоборот, предвѣщает все большую нужду, все болѣе сильный и все болѣе унизительный гнет.

Нам остается еще разобрать вопрос о постепенном усовершенствованіи законов, якобы все болѣе приспособляющихся к интересам общей пользы и к ея охраненію. Но и здѣсь мы не находим ничего, кромѣ пустой приманки: самые лучшіе законы, по самому существу своему, на практикѣ совершенно отклоняются от своей первоначальной цѣли. Уголовный кодекс, как и прежде, падает всею своею тяжестью на бѣдняка, оставаясь снисходительным и уступчивым по отношенію к классу привиллегированному. Закон все также строг к тому, кто украдет у сосѣда кролика, но он все также оставляет безнаказанными банкиров, ворочающих милліонами – биржевых игроков, дѣльцов. «Соединеннаго Общества» или Панамы, разных участников операцій Март и Рейно, Масе и Берно; попрежнему мошенники, открывающіе розсыпи перца или залежи сахара, могут в полной безопасности дурачить довѣрчивых людей. Если иногда слѣдователь и оказывается вынужденным вмѣшаться в их дѣла и спросить у них кое-каких объясненій, то он не заставляет привести их к себѣ под конвоем двух полицейских, как это дѣлается с анархистами, а сам смиренно является к ним, сознавая всю неумѣстность своего нескромнаго вмѣшательства и, конечно, не дает дѣлу никакого хода. А потом он старается наверстать потерянное, строго осудив какого-нибудь бѣдняка, который за неимѣніем денег, пообѣдает гдѣ-нибудь и не заплатит за обѣд.

Перед законом всѣ равны – это мы прекрасно знаем; но если какому-нибудь пьяному случится оказать хоть малѣйшее сопротивленіе грубо схватившим его полицейским или даже просто выразить свое недовольство, то его осудят за «оскорбленіе полиціи»; может быть, в участкѣ его звѣрски изобьют и оставят на койкѣ полумертвым, но и тогда он должен быть рад, если его при этом еще не осудят за «оскорбленіе дѣйствіем» тѣх же полицейских.

Всѣ тѣ, кому случается бывать в судѣ, отлично знают, что когда человѣка судят за оскорбленіе полиціи или за сопротивленіе ей, то, как бы не было это обвиненіе ложно, адвокат всегда совѣтует подсудимому не отрицать его, а только просить снисходительности суда, потому что, если подсудимый осмѣливается противорѣчить заключеніям слѣдователя и свидѣтельству полицейских, суд всегда примѣняет к нему высшую мѣру наказанія.

Да, прекрасная вещь закон! Он, несомнѣнно, справедлив в одном отношеніи: это – что если завтра власть перейдет в другія руки, то новые правители употребят его как оружіе против тѣх, кто пользуется им теперь.

Итак, к какой бы области мы не обратились, мы вездѣ увидим, что всѣ наши стремленія подавляются современным общественным строем, что масса оказывается повсюду угнетенной ничтожным меньшинством, которое гораздо больше берет от общества, чѣм само дает ему.