«Умрем же под Москвой!» Свастика над Кремлем

– А мы, – стараясь также выглядеть непринужденным, но все время оглядываясь назад, прокричал ему Остап, – нашли склад, а там все вверх дном перевернуто, но кое-что мы все-таки там взяли. Нанава вино даже какое-то свое грузинское нашла… Несколько ящиков! Видно, с вином никто не захотел связываться, вот они там его и бросили…

– Какое вино, Нанава? – Киндзмараули, – ответила та, – это такое сухое вино…

– Вот как бывает! – восхитился Остап. – А я всегда думал, что вино мокрое! Ха-ха!

Проехав через большой пустырь, они оказались возле железной дороги и проехали под ней через небольшой, однако выложенный камнем подъезд. Затем, оказавшись среди каких-то деревянных домишек, опять куда-то повернули и вдруг оказались возле самого тюремного замка, от ворот которого к ним наперерез вдруг бросился какой-то пожилой майор с петлицами войск НКВД.

– Стойте, стойте! – закричал он, придерживая на бегу обеими руками фуражку, которая так и норовила свалиться с его совершенно лысой и потной головы. – Вы куда? Вас же ко мне должны были прислать…

– Я старший лейтенант Петр Скворцовский, офицер связи из штаба обороны города. Имею приказ отходить вместе со всеми на правый берег Суры. Вот мы и отходим…

– Никуда вы не отойдете, – закричал майор, – пока мне не поможете! Я начальник этой тюрьмы. С утра прошу прислать мне команду для ликвидации собранных здесь особо опасных преступников, а у меня даже мою собственную тюремную охрану забрали! Говорят, пришлем вам людей, а их все нет и нет…

– И что же вы мне предлагаете? – Я не предлагаю, а приказываю вам, лейтенант, немедленно, я повторяю, немедленно поступить в мое распоряжение и идти со мной выполнять приказ по уничтожению отъявленных врагов нашей Родины: немецких агентов, предателей-власовцев, фашистских наймитов и диверсантов. Вы понимаете, что будет, если сейчас же их не уничтожить? Они же опять к немцам придут и нам такое устроят…

– А почему же их тогда не эвакуировали? – Какая там эвакуация?! Вы что, в своем уме? Их, понимаете ли, надо, необходимо всех немедля расстрелять, а вы какую-то мне чушь несете… Эвакуация! Смерть за смерть! Кровь за кровь! Они же все предатели Родины, вы что, не понимаете?!

– Ну раз предатели… – лейтенант Скворцовский вылез из джипа и подошел к майору. – Приказывайте…

– Мне будут нужны все ваши люди, – затараторил обрадованный майор, вытирая большим клетчатым платком вспотевший от жары лоб. – А то у меня всего лишь два стрелка военизированной стрелковой охраны и те женщины в годах, – и он указал на двух женщин в мешковатой форме тюремной охраны с двумя какими-то странно большими автоматами в руках, которые они держали как грабли.

– Нет, Нанава пусть останется здесь, в машине, – заявил Петр, – и дежурит с пулеметом у входа, а то мы видели немцев всего лишь в километре отсюда. Как бы они и сюда к нам не пожаловали. – Майор согласно кивнул головой, и они пошли в тюремное помещение, где по сравнению с жаркой духотой летнего знойного дня было настолько прохладно, что у лейтенанта Скворцовского по коже пробежал озноб.

По дороге майор объяснял: – У нас тут самые отпетые. Три этажа, 36 камер, в них что-то около 900 человек. Нам привезли четыре ящика гранат, но я, честно говоря, не знаю, как ими нужно пользоваться. У них по два кольца, и я не знаю, какое из них снимать первым.

«Ага, – сообразил Петр, – это те самые гранаты, что выпускала здесь местная промышленность. Сначала у них выдергивается кольцо возле рукоятки, потом им надо дать немного постоять, а уж потом можно выдергивать кольцо, покрашенное красным, и тогда бросать…»

В коридоре, где находились камеры, стоял громкий крик, заключенные били в двери чем-то тяжелым и вопили на разные голоса: «Открывайте, открывайте! Лучше выпустите, а то мы вам покажем… За члены будем вешать на фонарях! Хайль Гитлер! Сталин капут! Спасите, у меня жена и дети…»

«Интересно, как только все они там поместились», – успел подумать старший лейтенант за то время, пока они готовили к действию гранаты. Когда все было готово, майор объяснил им, что нужно будет делать:

– Открываем окошко для раздачи пищи и бросаем туда гранаты, после чего входим и расстреливаем всех, кто там уцелел!

– Мы так и до ночи не управимся! – возразил ему Петр. – Сначала мы их, а потом немцы нас! Я думаю, что будет достаточно одних гранат, тем более что в них такая начинка, – вспомнил он, что рассказывали в штабе про эти самодельные гранаты, – что достаточно одной царапины от осколка, чтобы отправить человека на тот свет.

– Вот как? Ну ладно! Тогда открываем и бросаем. По команде начали: раз, два…

Однако едва только майор распахнул первое окно, как из него наружу полезли десятки рук, за которыми виднелись лица арестантов и их распяленные в крике рты. На пальце у Петра в это время уже было второе кольцо, снятое им с гранаты, и она громко зашипела у него в руках.