«Умрем же под Москвой!» Свастика над Кремлем

Дали мне, уж не помню кто, жестянку с эрзац-кофе, а то капли воды во рту не было. Пришел немецкий военфельдшер, разрезал штанину, перевязал кое-как, про глаз сказал «капут» и пошел других пользовать. Потом меня привезли уже на машине во временный концлагерь, где были наши пленные: в гимнастерках без знаков различия, но не раненые. Меня не сняли с пикапа, а стали допрашивать. Голова у меня плохо соображала, а поэтому я быстро запутался в своем вранье, пытаясь представить себя старшиной-шофером. Допрашивали меня два немецких офицера, оба хорошо и без акцента говорили порусски, один стал кричать на меня и ругаться по-немецки. Группа пленных стояла поблизости, один из них подошел ко мне и, громко назвав мою фамилию и звание, сказал, наверно, специально: «Чибисов… Чибисов, скажи им, что ты лейтенант, и они отправят тебя в офицерский госпиталь». Разозленный офицер поспешно ушел куда-то, а я подумал, что вот сейчас он вернется и отправят они меня «на тот свет».

Но, вижу, вернулся офицер с какой-то книгой, открыл на нужной ему странице – оказалось, что это была книга списочного состава нашего батальона, и зачитал все сведения обо мне, но, к счастью, в этой учетной книге не было графы о партийности, а то многие из наших ребят навряд ли бы там уцелели.

– А как же ты из плена-то выбрался? – спросил его кто-то. – Это же надо, к немцам попал, а сейчас уж здесь у нас лежишь…

Чибисов усмехнулся: – Да все просто. Привезли меня потом немцы в Пензу в госпиталь. Самый настоящий, с кроватями, с врачами – только нашими, а не немецкими, и лекарств там никаких нет, только йод один и аспирин, и то мало. Кое-как они меня там заштопали и говорят, что шансов выжить у меня почти что и совсем нет, но даже если мне вдруг и повезет, то все равно потом меня немцы в лагерь отправят. Вот они и решили меня переслать к своим. Сделали какой-то укол и объявили, что я умер. Немецкий врач глянул, вроде и впрямь неживой, а меня тем временем с другими умершими вывезли на телеге за город и кому-то там из местных передали.

Пришел в себя, а вокруг сумерки, ночь приближается, а я лежу на телеге в соломе и чувствую, что куда-то меня везут. Голову приподнял – вижу: впереди мужик сидит с какой-то диковинной винтовкой за спиной, я раньше таких никогда и не видел. Окликнул его, попросил попить. Мужик мне воды дал, ну и объяснил, что к чему и чтобы я ни о чем таком его больше не спрашивал. Но в общем-то пока мы ехали, поговорить, конечно, успели. Сказал мне он, что раньше был заведующим гороно. Но как только немцы пришли, он прямиком к фрицам и теперь служит у них помощником бургомистра, и даже благодарность получил за верную службу. Но все это по заданию, для отвода глаз. А на самом-то деле и он, и еще другие вредят немцам всячески: то состав с цистернами подорвут, то патруль укокошат, то гранату в окно казармы кинут. А немцы хотя и злятся, но на него не думают, поскольку в их глазах он закоренелый враг советской власти: еще с Гражданской войны винтовку «винчестер» он дома прятал, а тут из подпола ее достал и прямиком в комендатуру на службу наниматься. И даже специально на прикладе зарубки показал: вон, мол, сколько я тогда пристрелил коммунистов. А «винчестер» ему в продразверстку дали кулаков раскулачивать, а он его вовремя не сдал, зато сейчас он ему пригодился.

Ну а дальше и совсем все просто. Привез он меня на лесной кордон среди болот, а чуть дальше большое поле. Ночью зажгли костры, прилетел самолет, и меня и еще нескольких тяжелораненых забрали. Вот так я сюда и добрался: сначала на самолете, а затем на поезде. Вроде бы даже обещают зрение сохранить, а с ногами и вовсе все будет в полном порядке…

– Ну, лейтенант, – заметил капитан из пехоты, – не знаю, как там воевать, а рассказывать ты мастер. Тебе бы не танком командовать, а романы писать…

Палата тоже шумно выразила свое одобрение его словам, однако майор сказал:

– В общем-то, понятно, чего ты своим рассказом хочешь сказать: как были в России две проблемы – дороги и дураки, так они и сейчас остались. Тот не знал карты, здесь не провели разведку, один не знал куда ехать, другой куда стрелять, а в итоге весь батальон – батальон, да?.. – Чибисов кивнул головой. – Вот, целый батальон английских танков всего лишь под одной деревней положили, а толку чуть. И каждый из нас примерно о том же самом и тебе мог бы рассказать, только, может быть, не так красиво и ладно.

– Но почему так? – спросил его кто-то из раненых. – Эх, парень, – ответил ему майор. – Уж если там, «наверху», об этом не знают, то какого же ответа ты хочешь здесь от меня?

* * *

Между тем там, «наверху», тоже задавались подобным вопросом, однако решение было найдено достаточно быстро. По мнению руководства страны, всему виной было отсутствие надлежащей дисциплины, а раз так, то соответствующие меры были приняты незамедлительно.

Приказом НКО СССР № 298 от 28 сентября 1942 г. было утверждено Положение от отдельных штрафных батальонах и ротах действующей армии.