«Умрем же под Москвой!» Свастика над Кремлем

– Взрывчатки нет, – продолжал он, – запрессовываем в них обычный черный порох, смешанный со столярным клеем или нитролаком. И скажу я вам – взрывается не хуже, чем аммонал. Нашли на складе Главсельхозснаба аммиачную селитру. Смешиваем ее с размолотыми торфяными брикетами – благо на угольном складе их хоть завались, – и тоже неплохая взрывчатка получается. Наконец мы вообще придумали такую гранату, что, не зная как, ее и не назвать. Вот посмотрите, – и он положил на стол еще одну гранату, но только лишь с металлической ручкой.

– В корпусе у нее всего лишь одна бертолетова соль и ничего больше. Поэтому даже если выдернуть у нее запал, то он весь сгорит, а взрыва не будет. Зато в ручке залит керосин, хотя можно заливать и толуол, бензол, да все, что хочешь, кроме подсолнечного масла, поскольку оно больно уж вязкое. Перед броском всего-то и нужно, что взять ее боевой частью вниз, а рукояткой вверх и повернуть вот этот ключ до упора. Там внутри откроется клапан, и вся жидкость выльется на бертолетову соль, и тут же в нее она впитается. А затем как обычно: выдергиваешь шнурок и бросаешь. Рвется очень здорово, осколки на 10–15 метров летят. Да, кстати, про осколки. Мы банки наши делаем с двойными стенками и между ними чего только не засыпаем: рубленые гвозди, обрезки металла из литеек, литейный шлак, стружку токарную. Трамбуем все это, чтобы там внутри не болталось и побольше вошло, а после, как и обычную консервную банку, запаиваем.

Тут он хитро посмотрел на собравшихся и, словно немного стесняясь, добавил:

– А в промежуток мы еще для пущей пакостности наших гранат заливаем навозную жижу. Спринцовок у работниц набрали, в аптеках купили и вот ими прямо туда внутрь… А после запаиваем, так что ничем таким от нашей гранаты и не пахнет, ха-ха.

Засмеялись и другие. – Но ведь насколько я понимаю, – тактично заметил второй секретарь, – это какие-то там международные договоры нарушает. Или нет? – обратился он к военным, однако те даже слова сказать не успели, как один из присутствовавших громко вскрикнул:

– Да какие там договоры! Они вон наших женщин живыми зимой замораживали, штыками животы вспарывали, а мы им должны после этого договоры соблюдать? Да вы Толстого вспомните! Дубина народной войны поднялась и гвоздила захватчиков до тех пор, пока не погибло все нашествие! Я, уж извините, может, что и не так помню, давно «Войну и мир» читал, но что-то похожее там есть, это точно. И, помнится, французам тоже не нравилось, что их наши мужики дубинами-то бьют, а Кутузов им и говорит: «Так ведь кто же вас сюда приглашал?! В говно вас носом, в говно!» Вот и мы нашли, по-моему, очень даже хорошее ему применение. Я тоже у себя в цеху обязуюсь все гранаты говном начинять, пущай у них раны нарывать будут. А прикинется «антонов огонь» – так и хрен с ними, с фрицами!

Собравшиеся заулыбались. – Ну если такое вот живое народное творчество масс, – сказал военпред, – то я тут просто умываю руки. Ничего я тут такого не слыхал, главное – чтобы гранаты ваши работали. Как с весом, вот вы мне что лучше скажите. А то очень тяжелую гранату далеко ведь не кинешь.

– Нет, все в пределах 700 граммов, как у старой русской гранаты образца 1914 года, – заявил директор той самой артели, где делали гранату с залитой навозной жижей осколками.

– А вот у меня гранаты и вовсе совсем легкие, – заметил невысокий пухлый человек с седыми усами и в белой рубашке с украинским вышитым воротом. – Я директор местной кроватной мастерской. Ковальчук моя фамилия, Степан Евгеньевич, – не замедлил он представиться и затем продолжал:

– Мы раньше делали «кровати с шишками», ну с шарами такими, да вы все их знаете. Потом стали делать с гнутой спинкой, современного образца. А формы-то на литье шаров этих самых у нас остались. Вот мой главный инженер и придумал заливать в них тол. Получается готовая граната и даже со стандартным армейским запалом, как у Ф-1. Правда, вначале мы делали гладкие шары, и поэтому равновесные осколки из них не получались. Но потом мы придумали, как делать эти самые «шишки» рифлеными, и теперь у нас гранаты выходят хоть куда: круглые, с хорошим глубоким рифлением. Вот только запалы также ставим терочные, самодельные, заводских не хватает. Приходится вот так делать, – он выложил из портфеля и положил на стол пару гранат, – с двумя кольцами. Это предохранительное кольцо, а это запальное от терки. Сначала одно надо выдернуть, потом другое, и тогда кидай. А осколки, да, как и у Ф-1, разлетаются метров на 200, никак не меньше…

Сидевший за столом майор из военпредов взял гранату, подержал ее в руке, чему-то усмехнулся и осторожно положил ее на стол.

– Я когда пацаном был, свинтил такие же точно шары с кровати у отца с матерью, набил их серой от спичек, фитиль приладил из конопляного шнура и в огороде бросил. Эх и рвануло! Как только жив остался. Ни одного шара на месте не нашли!

– А после вам, поди, была за это выволочка! – ехидно заметил один из присутствующих. – Экий, мол, бомбист у нас в доме завелся.