Унаги с маком или Змее-Week

— Это совершенно нормально, — успокоил Кир. — Поверь, у каждого Нага в Центральном управлении есть змейка, и часто — не одна. Змейки для того и нужны, чтобы их женское безмятежное начало уравновешивало наше агрессивное беспокойство. Кроме того, можешь потешить свое мужское самолюбие: Зоенька к тебе действительно неравнодушна. Она должна была только вывести тебя из галереи, но не удержалась и совершила традиционную ошибку начинающих операторов совести. Она перевоплотилась, выдала себя да еще и переспала с тобой в чистом поле! — Кир снова был весел, он расхохотался, шлепая себя по могучим бедрам. — Но давай лучше вернемся к содержанию демонстрационного материала.

— Почему черные жуки напали на нас, стоило мне только упомянуть о Взвесях?

— Именно потому, что ты про них упомянул. Растревожил.

— Зоенька так же сказала, — вспомнил Нестор.

— Взвеси — те, которые ближе к корням…

— Как наша?

— Да, наша среди них, — печально кивнул Кир. — Эти Взвеси — абсолютно самодостаточные образования. Во всяком случае, такова их коллективная идея. Ну, или эгрегор, если тебе нравится это слово.

— Не нравится, — заверил Нестор.

— Слова не важны, важно понимание. Важно, чтобы образ, который я пытаюсь передать, соответствовал образу, который формируется у тебя после приема информации. Так вот, каждая такая Взвесь мнит себя единосущной, сингулярной, неповторимой, а главное — не зависящей ни от каких внешних факторов. В том числе, от Белого Ясеня. Любой байт пришедшей извне информации напоминает Взвеси, что это самое «вне» все-таки существует. Возникает та же защитная реакция, что и у боцмана, чей сон посещает наш оператор.

— Отрицание, — констатировал Нестор.

— Отрицание, — повторил Кир. — Именно так, при помощи отрицания, коллективная идея попыталась стереть враждебную информацию, чтобы защитить Взвесь.

— Но я не угрожал ничему.

— Ты упомянул Взвесь. Мы говорили об этом: если наблюдатель приступает к процессу наблюдения, он теряет супрапозицию и становится частью системы.

— Очень сложно, — расстроился Нестор.

— Не усердствуй, — милостиво позволил Кир.

— И это отрицание пролилось на нас дождем из черных жуков. Третья казнь египетская. Или четвертая.

— Прибавь еще седьмую, потому что это были не мошки и не мухи. Это были вихри. Торсионные вихри.

— Физика? — Нестор бессильно вздохнул. — Ни за что не разобраться.

— И совсем не физика, — успокоил Кир. — Все та же квантовая социология.

72

Когда на капитанском мостике человечества произошла смена командного состава, то изменился и стиль управления. Древние боги были открыты и естественны: если они любили, то об их любви слагали эпические поэмы; если смеялись, то раскаты хохота заражали весельем всех вокруг; если были злы на кого-либо, то наказывали обидчика по справедливости, хотя иногда и не без коварства; если были пьяны, то не боялись сболтнуть лишнее, потому что не имели тайн за пазухой. Чем и воспользовались их «верные» служители — жрецы, выведав все слабости, вызнав все уязвимые места. А слабости и уязвимые места есть даже у богов.

— А у Драконов? — перебил Нестор.

— Никто не знает, — пожал Кир плечами. — Но все может быть.

Новым управленцам не хватало ни масштаба, ни глубины, ни счастливого гения. Зато они умели лгать и определенно знали, чего хотят.

В первую очередь, необходимо было утвердить новый порядок, да сделать это так, чтобы люди даже не заметили, что старого порядка уже нет. Умерших богов сначала нужно было оживить, потом растворить в мифологии, а уж затем собрать из этих мифов богов новых.

Сказания и сказки, легенды и предания стали первым оружием массового поражения. Умершие боги ожили, но теперь как часть мифа — гротескными и неправдивыми карикатурами на самих себя. И, конечно же, обессиленные, утратили доверие народов. Вакуум был заполнен новыми фигурами, прорисованными в соответствии с насущными потребностями новой доктрины.

Так произошел перелом. Человечество отправилось по новому пути — не к общему благу, а к выгоде некоторых. Чтобы держать бредущих неведомо куда путников в тонусе, нужны слова. И вот слова, сначала просто произнесенные, потом записанные, потом прозвучавшие с экранов и подкрепленные зрительными образами, стали работать на новых хозяев. Начался глобальный брендинг.

— Прошу прощения? — остановил Нестор монолог Наставника.

— Брендинг. Процесс создания бренда новой доктрины. Индоктринация по-иерофантски, — пояснил Кир.

Чтобы новая концептуальная идея, основанная на выдумках, подтасовках, преувеличениях и замалчиваниях, — одним словом, основанная на лжи, — не была бы интуитивно отторгнута человечеством, эту идею нужно было постоянно поддерживать при помощи как явной, прямой, так и тайной, опосредованной рекламы. В общем, новую доктрину нужно было пиарить, создавать на нее устойчивый спрос.