Unitas, или Краткая история туалета

Безвестные авторы дневников отмечали: «Уборные не работают, бани тоже». «Ленинград превратился в худую, старую, заброшенную деревушку, вонь, грязь, разруха, ни воды, ни света, ни дров, ни бань». Удивительное дело — сколько десятилетий в СССР не дозволялось печатать подобные воспоминания очевидцев, полагая, что они «принизят» мужественный образ жителя Ленинграда, которому выпало жить в условиях блокады. Но ведь оказывается, что его страдания были еще больше!

Властями города было обнародовано следующее распоряжение: «С 27-го марта по 8-е апреля включительно, под страхом строгой ответственности, рабочие и служащие действующих предприятий должны после работы заниматься уборкой нечистот по 4 часа в день, рабочие и служащие так называемых законсервированных предприятий и иждивенцы, к числу которых относится подавляющее большинство населения, должны работать по 8 час. ежедневно, домохозяйки и учащиеся — по 6 час. в день».

31 марта, как свидетельствует мемуаристка А. И. Воеводская, «жители Ленинграда начали очистку дворов, ведь дерьмо выбрасывалось прямо во двор, и всю зиму ничего не вывозилось, наросли целые горы, под которыми были давно погребены помойки. Все это теперь должно было растаять и затопить город нечистотами».

К 4 апреля, по свидетельству В. С. Лившица, «все нечистоты и мусор свозятся на притрамвайные пути, оттуда весь этот груз свозится на набережные и сбрасывается в воду. Вдоль рек и каналов выросли огромные насыпи из мусора...»

Гостиницы города (их тогда было меньше, чем пальцев на одной руке, и меньше, чем нынче на одной улице) были превращены в госпитали. В гостинице «Европейская» (ныне Гранд Отель «Европа»), которая в сентябре 1941 года первой была превращена в эвакогоспиталь, разместили около тысячи раненых защитников Ленинграда. Под туалеты использовались ванны гостиничных номеров, сами номера превратились в многоместные палаты. В июле 1942 года госпиталь в гостинице был закрыт. Ведрами, лоханками, на тачках из гостиницы вывозили нечистоты. Всего было вывезено около трехсот грузовиков кала и мусора. Главврач госпиталя И. М. Додзин записал: «Мне Военный Совет дал пять полуторок, и каждая сделала сто ездок».

Одним из подвигов ленинградцев нужно считать то, что эпидемии в городе так и не было. Мор пострашнее голода и обстрелов.

Воеводской запомнилась «одна радость» (май 1942 г. — И. Б.): «...оттаял слив в ванне, и наполнявшая ее моча благополучно сошла, ее не пришлось вычерпывать. Водопровод по-прежнему не работал... Уборная по-прежнему не работала, кажется, не работала до конца войны, но к этому привыкли».

В том же 1942 году Воеводская попала в Куйбышевскую больницу: «Очень тягостны были походы в туалет. Канализация не работала, и уборная почему-то была общая для мужчин и для женщин. В кабинах стояли ведра, а для серьезного дела в, так сказать, предтуалетной стоял взрослый стульчак, и мужчины проходили мимо по своим делам. Считалось, что для дистрофиков это не имеет значения, но как это унижало человеческое достоинство». В октябре того же года Воеводская вместе с отцом получила жилье в Пушкинском театре (он работал там в здравпункте). В театре было гораздо лучше, чем дома, - тепло, светло, «и еще двумя этажами ниже был настоящий действующий туалет, там можно было и умыться, и воду взять».

В сентябре 1943 года, когда Воеводские вернулись в свой дом на Лиговку, «туалет по-прежнему не работал, слив действовал только в ванне». Однако кое-где ситуация начала меняться к лучшему еще с начала 1943 года. И. В. Назимов отметил 23 января: «В квартирах тепло, действуют водопровод, канализация». Но, чтобы они действовали повсеместно и исправно, пройдет еще очень много времени.

6. БИОТУАЛЕТЫ, МОДУЛЬНЫЕ И МНОГИЕ, МНОГИЕ ДРУГИЕ

Если мне завязать глаза, завезти в любой конец земного шара, поставить в дамском туалете и развязать, я безошибочно определю государственный строй данной страны.

Иоанна Хмелевская «Стечение обстоятельству»