Упразднение смерти. Миф о спасении в русской литературе ХХ века

Категорию «людей души» лучше всего представляет Ортруда с ее воздушной красотой и хрупкой душевной организацией. В начале жизни и своего царствования она олицетворение прекрасной Дульсинеи, но завершает свой жизненный путь развратной гетерой. На путь упадка и смерти она вступает потому, что, поддавшись разочарованию и горечи, ищет утешение в гедонизме. Не желая углубиться в творческую деятельность, на которую она способна, она все глубже погружается в порок и «недеяние», которые неизбежно ведут к самому пассивному из всех возможных состояний человека — смерти. Ортруда слишком подвержена «женским» слабостям, таким как покорность судьбе, которая иногда сменяется бесплодным бунтом; она обладает гнозисом, но не знает, как его использовать.

Так, она знает, что материальный мир — тюрьма, в которой томится плененный в ней Свет, что плоть порабощает Дух и что Демиург обманывает человечество, препятствуя его просветлению. Она знает также, что человек должен стремиться «от зверя к божеству» (2: 313) и что верный способ такого преобразования — сублимация грубой сексуальности в утонченную энергию обожествляющей любви. Однако она не умеет отстаивать свои идеалы. Так, Ортруда основала школу, где мальчики и девочки ходят обнаженными, «как первые люди в раю» (2: 313); она надеется, что нагота, которая постоянно на виду, приведет вместо грубого вожделения к абсолютному целомудрию, к восхищению человеческим телом, подавляя желание «пользоваться» им. Эта бесстрастная любовь к плоти освободит людей от власти Дракона: они перестанут смотреть на тело как на «сосуд похоти» и будут воспринимать его как живое произведение искусства. «Пречистое» человечество сможет уподобиться тем «небесным образам», о которых поет гётевская Миньона: «…где силам неба все равно, / ты женщина или мужчина, / но тело все просветлено»[122]. Зная все это, Ортруда, однако, сразу же сдается, когда ей объявляют, что ее школа нежелательна.

Обыватели Островов считают школу Ортруды безнравственной. Ее закрывают по приказу кардинала, сладострастного лицемера Пуельмы. Этот слуга Демиурга не понимает, что «земной рай не в прошлом, а в будущем человечества» (2: 313) и что школа Ортруды помогает его созданию. Не понимает он и того, что этот рай будет защищен от нового грехопадения, поскольку его чистота будет не следствием невинности или незнания, а результатом сознательного выбора. Безвольная королева не борется за свое «детище», а отдает его в руки кардинала-фарисея. Но самое главное — она сама предает свои идеалы и сама начинает вправду вести ту безнравственную жизнь, которую ей приписывали обыватели и ханжи. Ее философия эроса теперь и в самом деле принимает формы безнравственного «непротивления соблазну». Ортруда отдает себя во власть сладострастия, хотя муки и угрызения совести придают ее эротическим излишествам некоторый оттенок духовности. Тем не менее она теряет «нравственный ориентир» и становится жертвой низких импульсов, порой даже побуждая близких ей людей к убийству и самоубийству. Эти импульсы представлены в негативном свете: в «Легенде» нет прославления эротического садизма или садистского эротизма, в котором обвиняли роман некоторые его критики (например, М. Горький); скорее, в нем указана их опасность. Так, любовная интрига Ортруды и юного пажа Астольфа кончается «каплями крови». Когда они прогуливаются в подземном гроте под замком, его стены в электрическом освещении кажутся кроваво-красными, а стекающие по ним капли воды производят впечатление, будто «капала тяжелая кровь какого-то каменного чудовища» (2: 260). Под влиянием этого кровоточащего и жаждущего крови чудовища, легко определяемого как Дракон Смерти, Ортруда требует в подарок «капли крови» от своего возлюбленного. Она подстрекает мальчика к убийству соперницы (за любовь Танкреда) и вознаграждает его за это преступление чувственными усладами, в которых «капли крови» маркируют пик экстаза. Ортруда явно действует вопреки своим принципам и нраву, и ее уход с пути истинной любви ведет к самоубийству юноши и ее собственной смерти. Их обоих убивает каменное чудовище — Дракон Смерти, он же Демиург (ср. примеч. 115).