Упрямец. Сын двух отцов. Соперники. Окуз Годек

Часы занятий проходили почти незаметно, но после уроков Реджеп не находил себе места. Идя по двору или по коридору, он вдруг останавливался: ему казалось, что он что-то забыл сделать, и он никак не мог сообразить, что именно. Раньше, если он забывал что-нибудь, то скоро догадывался и говорил себе: «Где я тетрадь забыл? У Ораты?» или: «Я забыл сводить осла на водопой», — а теперь долго не мог понять, что его тяготило. Конечно, это была тоска по дому! Все близкие ему люди сейчас там, в колхозе. Мать, наверное, тайком от домашних вытирает слезы, скучая о сыне. И сестра, да и сам Дурды-ага тоже часто думает о нем, так же, как у Реджепа, все свободные минуты заполнены размышлениями о них. Вот сейчас как раз время поить теленка. «Как бы без меня его не забыли напоить!» — думал мальчик, и чем больше он вспоминал о доме, тем тяжелее становилось у него на сердце.

Реджеп и не заметил, как ребята побежали во двор играть. Он стоял один у своей кровати и смотрел в окно. Напротив общежития высился двухэтажный дом, выкрашенный в светло-желтый цвет. «Почему он пожелтел? Должно быть, и ему скучно, как мне», — подумал Реджеп и сам засмеялся своей мысли. По улице шли две девушки, бойко разговаривая, — им было весело. Дома их встретят матери — хорошо им смеяться! Будь они на месте Реджепа, не смеялись бы так. А вон крошечный щенок, подпрыгивая, подбирается к крыльцу. Дошел до двери, поднялся на задние лапы, царапается, визжит. Бедная собачка, она тычется в дверь носом, и никто ей не отворяет! Щенок неуклюже повернулся кругом, пробежал метра три, остановился, залаял на прохожих. Реджепу стало очень жаль маленького щенка.

— Товарищ Дурдыев! Скучаешь?

Реджеп оглянулся. Перед ним стоял воспитатель.

— Нет, так… стою, гляжу на улицу, — ответил он.

— А не лучше ли пойти поиграть? В шахматы играешь?

— Играю, да не очень хорошо.

— А на биллиарде?

— Тоже могу.

— Ну вот, а стоит у окошка, голову повесил! — шутливо укорял воспитатель. — Книги любишь читать?

Тут воспитатель попал в точку. Реджеп не сразу ответил. Он сказал, обдумав свой ответ:

— Я плохо знаю русский язык, а самые лучшие книги написаны на русском языке. К нам летом приезжал один учитель, его дочь очень хорошо читает по-русски. Она рассказывала нам многое из того, что читала. А какие у нее хорошие книги, если бы вы знали!

— Ну-ну, дорогой, ты еще не видел нашей библиотеки! У нас получше найдутся книги, чем у твоей знакомой девочки, — сказал воспитатель. — И на туркменском языке и на русском. Пока читай по-туркменски. И возьмись как следует за русский язык. У нас по этому предмету есть и внеклассные занятия. Если захочешь, ты быстро научишься. Помни: русский язык — сокровище! Вот кончится война — русский язык будут изучать и в других странах, а не только у нас.

Воспитатель повел Реджепа в красный уголок; там они посмотрели, чем занимаются ребята, потом выбрали себе столик и сели играть в шахматы.

15

На другой день классных занятий не было. Надев спецовки, ребята вместе с мастером отправились на производство. Мастерские оказались минутах в двадцати ходьбы от школы.

Машинный зал. Реджепу Дурдыеву никогда не приходилось видеть такого огромного помещения. И шум такой стоял, что трудно было расслышать слова даже рядом стоящего человека. Непрерывно вращающиеся большие и маленькие колеса, сплошной гул и грохот, от которого с непривычки хоть уши зажимай… Машины, непонятные и сложные, привели мальчика в трепет. Но мастер, пришедший с ними, спокойно подходил к работающим в цехе мастерам, здоровался с ними, обменивался короткими фразами. Потом движением руки он показал, чтобы ребята шли за ним. Они поднялись по лестнице на третий этаж.

— Через год мы будем проходить практику на машинах в первое этаже, — сказал он. — Пока поработаем здесь, в мастерской, познакомимся с различными механизмами, инструментом, а потом туда, вниз — к машинам.

Реджеп успокоился после слов мастера. До этого он думал, что их сегодня же поставят к машинам.

— Так вот, ребята, первым делом будем учиться держать в руках зубило и молоток. Научимся обращаться с напильником и гаечным ключом, — продолжал мастер.

«Это не страшно, если постепенно привыкать, — совсем ободрился Реджеп. — А потом и сами научимся делать разные инструменты, управлять сложными машинами!»

Он стоял в группе мальчиков и слушал мастера. Кто-то тихо толкнул его в бок. Реджеп оглянулся и увидел улыбающегося Байрамова. Байрамов извлек из кармана платок, развернул его, сверху положил спичку, свернул платок и шепнул Реджепу:

— Держи, Дурдыев! Сломай спичку, а я вытащу ее целой.

Реджеп нахмурился и резко отвернулся. Вот какой он, Байрамов! Сам не учится и другим мешает. Была бы здесь дочь учителя — висеть бы карикатуре на этого Байрамова в стенгазете. Он снова увидел перед собой свернутый платок и услышал у самого уха:

— Сломай спичку хоть на сто частей, я ее достану совсем целой! Я секрет знаю.

— Отстань от меня со своим секретом! — сердитым шепотом сказал Реджеп.

— Не можешь — так и скажи, что не можешь! — не отставал от Реджепа озорник.