Уроки Джейн Остин. Как шесть романов научили меня дружить, любить и быть счастливым

И все же, несмотря на горечь встречи, приезд капитана Уэнтуорта положительно повлиял на Энн. Он отдалил девушку от ее ужасной семейки и приблизил к людям совсем другого толка. Оказалось, что сослуживец и близкий друг Уэнтуорта, капитан Харвил, живет с женой неподалеку, в приморском городке Лайм. Однажды вся компания – Генриетта и Луиза, Чарлз и Мэри, Уэнтуорт и Энн – решает нанести им визит, и у героини внезапно возникает чувство родства с новыми знакомыми; никогда прежде она не испытывала ничего подобного.

Сестра капитана Харвила была обручена с его другом, капитаном Бенвиком, но умерла до того, как они успели пожениться. И все же «горестное событие, делавшее невозможным предполагаемое родство, только укрепило дружбу между Харвилами и капитаном Бенвиком, и теперь он поселился с ними вместе». Как только речь заходит о компании морских офицеров, в рассказе Остин всякий раз всплывает одно и то же слово – «дружба». Так, в одном разговоре капитан Уэнтуорт начинает уверять свою сестру, жену адмирала Крофта, много путешествовавшую вместе с мужем, что женщины слишком утонченные создания, чтобы находиться на судне. На это миссис Крофт отвечает, что Фредерик однажды сам перевозил жену и детей капитана Харвила. «Куда ты подевал тогда свое невиданное, тонкое понятье о рыцарстве?» – поддразнивает она его. «Все победила дружба, Софи, – отвечает капитан. – Чего не сделаешь для жены своего брата-офицера, чего не доставишь с конца света ради своего друга Харвила».

Вот Харвилы встречают гостей в Лайме: «…ничто не могло быть искренней, чем их готовность сразу принять в друзья всех, кто имеет счастье состоять в дружбе с капитаном Уэнтуортом, и чистосердечней их настойчивых приглашений на обед». А когда «они вошли к новым своим друзьям», то «оказались в комнатах до того тесных, что лишь от широты души можно было зазывать туда на обед такое широкое общество». Описывая то, что для Энн близко и желанно, Остин часто повторяет слова «друзья», «дружба»; но чем больше героине нравятся окружающие, чем больше офицеры и миссис Харвил проявляют теплоту, искренность и добрые намерения по отношению друг к другу, тем ей становится больнее. «“Ведь все это могли быть и мои друзья”, – думалось ей, и пришлось крепко взять себя в руки, чтобы вовсе не расчувствоваться».

В Лайме Энн нашла то, что, сама того не осознавая, искала все эти годы, – дружбу и привязанность. Чем больше я размышлял о книге, чем больше проникался ее философией, тем яснее понимал, что Остин, желая показать, как люди находят друг друга и привязываются, нарисовала свой идеал сообщества – круг друзей.

В книгах, как и в жизни, я все искал не там. Я перечитывал романы Остин, ожидая найти идиллическую картинку деревенского общества, некий штамп, автоматически всплывающий в сознании. Я смутно предполагал, что и в реальной жизни отыщу, наверное, нечто подобное – если вообще отыщу. Но теперь я понял, что в современном мире нет места такой структуре – надежной, стабильной, постоянной. Сегодняшние сообщества не похожи на кибуц или коммуну, пытающиеся воспроизвести что-то вроде родовой общины прошлых времен. Их не уподобишь замкнутым миркам, в которых можно существовать лишь в определенном возрасте (и которые ностальгически вспоминаешь через многие годы), – молодежным движениям и другим подростковым сообществам (старшей школе, колледжу, спортивной команде, студенческим братствам, летним лагерям). Нет, современный мир слишком хрупок и нестабилен, отношения между людьми чересчур изменчивы. Идеальным сообществом для взрослого человека может стать только круг друзей, единомышленников.

Понять это не составило труда, ведь люди общаются по такому принципу уже без малого два столетия, к тому же и Джейн Остин помогла мне разобраться что к чему. Скорее удивительно, как она сама сумела разглядеть будущее из окна маленького домика в английской глубинке во времена, когда нынешние нормы общения только пускали ростки. Теперь я осознал, что «Доводы рассудка» – роман о крахе традиционного уклада общества. Остин отвергала то сообщество, которое я так старательно искал на страницах ее книг, – жителей городка или деревни в сельской Англии. Она спешила распрощаться с ним, отрицала иерархию и феодальный порядок, которые породили самодовольного, напыщенного сэра Уолтера и Бертрамов из «Мэнсфилд-парка». Остин оставляла в прошлом приверженность старым обычаям, старинным связям, преемственности и стабильности, которые воспевала лишь в «Эмме», ее единственном идиллическом произведении.