Усоногий рак Чарльза Дарвина и паук Дэвида Боуи. Как научные названия воспевают героев, авантюристов и негодяев

Нил Шубин – эволюционный биолог и палеонтолог, наиболее известный двумя вещами: он участвовал в открытии в 2004 г. ископаемой рыбы Tiktaalik roseae и был ведущим документальной телепередачи «Внутренняя рыба» (Your Inner Fish) (основанной на его книге с тем же названием[11]). Тиктаалик – это лопастеперая рыба, жившая в конце девонского периода (375 млн лет назад), у которой были обнаружены признаки, связанные с эволюционным переходом от рыб к первым амфибиям. Опубликованное в 2006 г. описание этого вида произвело фурор в СМИ. Книга Шубина рассказывает историю аналогичного, но более продолжительного перехода: от рыб (и даже более древних предков) к человеку в его современном виде, который читает эту книгу прямо сейчас. Так что Шубин внес вклад и в науку как палеонтолог, и в ее популяризацию как автор и телеведущий. Его заслуги в этих областях привлекли внимание Рэя Фишера, аспиранта, изучавшего группу североамериканских речных клещей из рода Torrenticola. У этих клещей есть крошечные личинки, паразитирующие на мошках, и почти такие же крошечные взрослые особи (менее 1 мм длиной), которые охотятся за добычей в песчаных отложениях на дне быстрых ручьев. Когда Фишер опубликовал свое исследование в 2017 г., он описал 66 новых видов Torrenticola и присвоил им названия, в том числе клещу Нила Шубина: Torrenticola shubini. Он объяснил, что название дано «в честь писателя и палеонтолога Нила Шубина за его усилия по популяризации эволюции человека в своей книге “Внутренняя рыба” (2009) и одноименном телесериале (2014). Как и многие виды, изучаемые Шубином (например, Tiktaalik roseae), Torrenticola shubini может представлять собой ключевой эволюционный переход»[12].

В отличие от Клейтона, который попросил разрешения у Гэри Ларсона назвать вошь Strigiphilus garylarsoni, Фишер просто опубликовал название, а затем послал Шубину копию статьи – когда название Torrenticola shubini было уже фактически присвоено. На мой взгляд, это несколько рискованный подход, но Шубин был очень доволен своим клещом. Как он сам выразился, «это всего лишь невзрачный мелкий клещ, но это мой клещ. Он, скорее всего, переживет меня, если только род не пересмотрят[13]. Это честь для меня; клещ упоминается в литературе, у него своя собственная жизнь. [Это] прекрасно. Совершенно неважно, назовут в вашу честь новый вид гоминид, вошь или клеща – ведь это значит, что кто-то счел вас и ваш вклад достойными признания»[14]. Карикатурист или биолог могут удостоиться и более формальных почестей, которые часто приносят больше известности, чем название вида в научной статье. Так и произошло с Ларсоном и Шубином: Ларсон, например, получил премию Рубена от Национального общества карикатуристов, а Шубин – премию за популяризацию науки от Национальной академии наук. Конечно, есть еще Пулитцеровская и Нобелевская премии (хотя телефонного звонка от соответствующих комитетов Ларсон с Шубином пока не дождались). Но, по крайней мере, среди биологов (а я отношу к ним и Ларсона) названным в твою честь видом принято дорожить. По словам Питера Коллинсона, ботаника XVIII в., в честь которого Линней назвал род растений Collinsonia, оставить память о себе в латинском названии вида живых существ – значит получить в свое распоряжение «разновидность вечности… длящейся, пока существуют на Земле люди и книги»[15].

Так что хотя нам и кажется странным способ увековечить чье-то имя, навсегда прикрепив его ко вше или клещу, но, во всяком случае, это искренний способ выразить уважение и очень приятный для тех, кто этой чести удостаивается и способен ее понять. На свете есть много до сих пор безымянных клещей и вшей, да и других невзрачных существ. И это неплохо. В конце концов, белых медведей и райских птиц на всех не напасешься, но зато у каждого есть надежда получить вид, названный в его честь.

5Мария Сибилла Мериан и метаморфозы естественной истории