Усоногий рак Чарльза Дарвина и паук Дэвида Боуи. Как научные названия воспевают героев, авантюристов и негодяев

Путешествие Мериан в Суринам было поистине необыкновенным предприятием. Она покинула берега Европы за 69 лет до того, как капитан Кук впервые пересек Тихий океан, за 100 лет до экспедиции Гумбольдта в Центральную и Южную Америку и за 132 года до знаменитого путешествия Дарвина на корабле «Бигль». В 1690-е гг. для европейца было весьма необычно отправиться в Суринам с какой-либо иной целью, помимо торговли сахаром или рабами. А для одинокой женщины это и вовсе было неслыханно. Другие художники и натуралисты XVII в. путешествовали, пользуясь покровительством какого-нибудь монарха или торговой компании, но Мериан сама профинансировала свою экспедицию, продав 255 картин с изображениями цветов и насекомых и пообещав поставлять образцы заморских диковин европейским коллекционерам. В пути исследовательнице грозили нападения пиратов и кораблекрушения, ей приходилось мириться с ужасной корабельной пищей. Да и сам пункт назначения был немногим безопаснее: местные жители и беглые рабы то и дело бунтовали, французы угрожали вторжением, а тропические леса кишели ядовитыми змеями, паразитами и комарами, переносчиками малярии и желтой лихорадки. Она начала свое знакомство с Суринамом с портового города Парамарибо. Тогда в этом городке проживало менее 1000 европейских колонистов, в большинстве своем заключенных, которых насильно забрали в солдаты, или матросов, пережидавших там, чтобы устроиться на какой-нибудь корабль. Вот уж где она была не на своем месте: она писала, что колонисты «со смехом кричали ей вслед, что она ищет в этой стране не сахар, а кое-что другое»[16]. Из Парамарибо она отправилась в самую глубину джунглей, попутно собирая образцы и делая зарисовки.

Во время пребывания в Суринаме Мериан собирала, изучала и зарисовывала не только бабочек, но и жуков, цветущие растения, жаб, змей, пауков, птиц и многое другое. Иногда ей приходилось самой прорубать тропинки в непроходимом тропическом лесу (или заставлять это делать слуг или рабов), а иногда даже валить деревья, чтобы собирать гусениц с кроны. Она была не первым ученым из Европы, кто описывал тропические леса Нового Света (в 1648 г. Виллем Пизо опубликовал книгу о своих путешествиях по Бразилии), но, по-видимому, она первая увидела, кто скрывается в кронах деревьев и как сильно обитатели лесного полога отличаются от тех, что живут внизу, под ним. И уж точно она первой взглянула на тропический лес как на экологическую систему. Ящик за ящиком заполнялись образцами, а блокнот за блокнотом – записями и рисунками. По сравнению с европейским периодом ее искусство теперь все больше отображало экологические связи: в нем стало меньше украшательства и сентиментальности, больше беспорядочности и насыщенности движением, а также проявлений настоящей природы с ее «окровавленными клыками, когтями» и жвалами.

Однако через два года пошатнувшееся здоровье вынудило Мериан прервать экспедицию. Скорее всего, она подхватила малярию, хотя это могло быть и какое-нибудь другое неприятное заболевание. Исследовательница вернулась в Амстердам и, по-видимому, заняла в обществе более или менее прежнее положение, став в научных кругах настолько знаменитой, насколько было возможно для женщины в то время. Она лихорадочно работала, чтобы завершить свой шедевр, книгу «Метаморфозы суринамских насекомых» (Metamorphosis Insectorum Surinamensium). В ней было 60 полностраничных иллюстраций и еще 60 страниц результатов наблюдений за растениями, животными и суринамским обществом. Книга продавалась по подписке, и каждый экземпляр первого тиража с раскрашенными вручную иллюстрациями стоил 45 флоринов – для сравнения, на эту сумму можно было купить 1300 пинт пива. В Англии в рекламе для подписчиков ее называли «любопытная особа, мадам Мария Сибилла Мериан». Она была любопытна в обоих смыслах этого слова, и набралось достаточно любопытных подписчиков, чтобы профинансировать выход книги в 1705 г. (и нескольких более поздних изданий).