Утаенные страницы советской истории

До того, как приступить к подробному изложению происходившего на Совете обороны, я хотел бы кратко остановиться на истории учений-показов новой техники, которые сыграли немалую роль в формировании военного мировоззрения Никиты Хрущева. Все началось с совещания в Севастополе в октябре 1955 года, где выяснилось, что большинство генералов имеют смутное представление о современном вооружении, особенно ядерном и ракетном.

По настоянию Никиты Сергеевича, решили устраивать раз в два года смотры последних достижений военной техники, с тем чтобы генералы (до командиров корпусов) и лица, отвечающие за развитие вооружений, могли ознакомиться с тем, чем в случае возникновения войны придется воевать. Такие выставки-учения состоялись в 1958 и I960 годах в Капустином Яре, в 1959 году — в Севастополе, в 1962 году — в Североморске и Архангельске, в 1964 году — на Байконуре и в подмосковной Кубинке.

К слову, именно в Капустином Яре в сентябре 1958 года в моем присутствии военные буквально вымолили у Хрущева согласие на возобновление ядерных испытаний. Последней каплей послужила тщательно подготовленная сравнительная демонстрация состоящих на вооружении громоздких ядерных зарядов и их требующих испытаний миниатюрных аналогов. Военные напирали: если американцы безответно завершат свою серию взрывов, они оставят нас далеко позади. Никита Сергеевич оставаться в хвосте не пожелал.

Я присутствовал на большинстве из этих учений-показов, где мы демонстрировали свои ракеты, слушал, о чем говорилось при подведении итогов. Начиная с 1958 года Хрущев постоянно возвращался к роли родов Вооруженных сил, исходя из посыла всеуничтожительности ядерной войны. Закончится ли она гибелью цивилизации? Об этом он с военными не говорил. Дело политиков, а не военных предпринять все возможное, чтобы избежать катастрофы. Но если ядерная война все-таки разразится? Повлияют ли на ее исход все эти самолеты, вертолеты, танки, пушки и другое вооружение, производство которого пожирает прорву денег? Он стремился ограничиться необходимым минимумом.

В отличие от западных стратегов Никита Сергеевич не верил в возможность возникновения локальных войн в условиях глобального ядерного противостояния двух миров, двух сверхдержав. По его мнению, любой локальный конфликт, вовлекая в столкновение все большие силы, неизбежно перерастет в ядерное столкновение СССР и США. А раз в доктрине Никиты Хрущева не отводилось места локальным войнам, то как следствие он и не считал необходимым производить вооружения, необходимые для их ведения. Генералы занимали диаметрально противоположную позицию.

Ошибался ли Никита Хрущев? История, казалось бы, отвечает на этот вопрос положительно. А возможно, и обратное, — чуть ослабли обручи, стягивающие военно-политические группировки, и накопленное оружие локальных войн породило сами войны…

* * *

И еще один принципиальный вопрос, по которому Никита Хрущев расходился с военными. Он более не считал целесообразным присутствие советских войск на территории наших союзников по Варшавскому договору. «Существующие там режимы должны опираться не на штыки, а на поддержку своих народов. Если народ их не поддерживает, то кому нужны такие правители?» — эти слова я слышал от отца неоднократно. Он также не сомневался, что народ стоит за социалистические правительства, так как был уверен в преимуществах социализма над капитализмом. «А тогда зачем давать нашим недругам повод утверждать, что местные власти держатся только благодаря присутствию наших войск?» — горячился отец.

Кроме того, Никита Хрущев не желал, просто не мог мириться с теми огромными расходами, которые мы несли по содержанию войск на чужих территориях. В 1962–1964 годах он не раз возвращался к обсуждению необходимости вывода Советской армии из Венгрии, Польши и, возможно, даже из Восточной Германии. Из последней, правда, только после признания Западом ее самостоятельной государственности.

Военные стояли на своем, не желали отходить с завоеванных во Второй мировой войне рубежей. Их оборона, по мнению генералов, служила залогом безопасности Советского Союза. Никита Хрущев считал их точку зрения устаревшей, не отвечающей реалиям ядерного противостояния. «В современных условиях, при современных средствах доставки, — возражал он, — исход войны будет решаться не в пограничных сражениях. Со стратегической точки зрения присутствие советских наземных войск на западных границах бесполезно, а их вывод даст нам огромные политические и экономические преимущества». К тому же, считал он, в случае необходимости современные транспортные средства, авиация позволят быстро перебросить войска к границам.

Однако проблеме вывода войск из Восточной Европы не суждено было разрастись до размеров конфликта между Никитой Хрущевым и генералами. Она умерла сама по себе, после того как против вывода выступили лидеры Венгрии и Польши — Янош Кадар и Владислав Гомулка.

* * *