Утаенные страницы советской истории

«С 1 по 4 июня 1937 г. состоялось расширенное заседание Военного совета при Народном комиссариате обороны с участием членов Политбюро ЦК ВКП(б). Перед началом заседания все его участники были ознакомлены под расписку с признательными показаниями Тухачевского, Якира, Уборевича и других… На заседании Военного совета выступил Сталин. Сославшись на показания арестованных, он сделал вывод о том, что в стране был военнополитический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германским фашизмом. По утверждению, руководителями этого заговора были Троцкий, Бухарин, Рудзутак, Карахан, Енукидзе, Ягода, а по военной линии — Тухачевский, Якир, Уборевич, Корк, Эйдеман и Гамарник. Сталин уверял присутствующих, что из этих лиц десять человек — кроме Рыкова, Бухарина и Гамарника — являются шпионами немецкой, а некоторые — японской разведки. По словам Сталина, Рудзутак, Карахан, Енукидзе, Тухачевский были будто бы завербованы немецкой разведчицей Жозефиной Гензе, датчанкой, состоящей на службе германского рейхсвера».

Из докладной записки комиссии Президиума ЦК КПСС от 18 февраля 1956 г., подписанной председателем Комитета партийного контроля H. М. Шверником.

«Завербован немецкой разведчицей» — мелко и унизительно. Тем более что все контакты, в которых реально обвиняли Тухачевского, проходили на высоком генеральском уровне. К тому же женское имя подобрано с тончайшей издевкой — мол, получи свою Жозефину, Бонапарт несбывшийся!

Но все же как удалось получить компрометирующие материалы на Тухачевского и других? Почему вдруг все арестованные военачальники признались даже в самых страшных преступлениях?

«Из определений, вынесенных Военной коллегией по пересмотренным делам, видно, что обвинение в подавляющем числе случаев было основано на так называемых «признательных» показаниях обвиняемых, данных ими на предварительном следствии или в суде, и на выписках из показаний арестованных по другим делам. При этом большинство впоследствии осужденных лиц еще в процессе расследования или в судебном заседании от своих «признательных» показаний отказались и пояснили, что они вынуждены были оговаривать себя и других в результате применения к ним незаконных методов ведения следствия. Однако такие заявления обвиняемых не проверялись и не принимались во внимание ни прокуратурой, ни судом».

Из «Обзорной справки» в ЦК КПСС, подписанной Председателем Военной коллегии Верховного Суда Союза ССР генерал-лейтенантом юстиции А. Чепцовым 14 мая 1956 года.

Что кроется за обтекаемой формулировкой — «незаконные методы ведения следствия»?

«Мне известно, что в мае 1937 года на одном из совещаний пом. начальника отдела Ушаков доложил Леплевскому, что Уборевич не хочет давать показаний. Леплевский приказал на совещании Ушакову принять к Уборевичу методы физического воздействия…»

Из показаний, данных генерал-лейтенантом запаса А. А. Авсиевичем, бывшим начальником отделения НКВД СССР, на допросе в Прокуратуре 5 июля 1956 года.

«В 1937-м или в 1938-м году я лично видел в коридоре Лефортовской тюрьмы, как вели с допроса арестованного, избитого до такой степени, что его надзиратели не вели, а почти несли. Я спросил у кого-то из следователей, кто этот арестованный, мне ответили, что это комкор Ковтюх, которого Серафимович описал в романе «Железный поток» под фамилией Кожух».

Из показаний бывшего сотрудника 5-го (Особого) отдела ГУ ГБ НКВД СССР Казакевича.

«По линии 5-го отдела был арестован комкор Зюсь-Яковенко, командующий войсками Калининского гарнизона. Этого арестованного начальник отдела Фукс избивал неоднократно… Зюсь-Яковенко был избит по голому телу до того, что трудно было найти чистого тела, кроме того он — точно не помню — суток 45 содержался в карцере в одном белье. Зюсь-Яковенко круглые сутки находился в судорожном состоянии (тряслись руки и ноги)».

Из показаний бывшего следователя 5-го отдела УНКВД Калининской области Архипова.

«Дело Примакова я лично не расследовал, но в процессе следствия мне поручалось часами сидеть с ним. Делалось это для того, чтобы не давать ему спать, понудить его дать показания о своем участии в троцкистской организации. Таким образом, его не оставляли одного. В период расследования дел Примакова и*Путны было известно, что оба эти лицадали свои показания об участии в заговоре после избиения их в Лефортовской тюрьме».