Утонуть в крови: вся трилогия о Батыевом нашествии

Терех облачился в татарскую шубу и шапку, взял оружие у мертвых степняков, их торбы с провизией и награбленным добром. Поймав татарских лошадей, которые, как собаки, не отходили от своих убитых хозяев, Терех на одну сел сам, а на другую навьючил мешки и оружие. Совершенно не скрываясь, Терех проехал по льду реки Трубеж мимо татарских становищ и выехал на ледяной простор Плещеева озера, продуваемого ветрами.

От переяславских ратников Терех прознал, что если пересечь Плещеево озеро с юга на север, то можно выйти к реке Вексе, которая вытекает из озера Сомино. Дальше, если двигаться все время на север, можно добраться до верховьев Волги, за которой начинаются владения Новгорода Великого.

Проехав за двое суток шестьдесят верст по лесным дорогам и замерзшим руслам рек, Терех добрался до города Кснятина, расположенного на берегу Волги. В пути Тереху стало совсем плохо. В Кснятине Терех свел знакомство с одним местным торговцем, которому он продал татарских лошадей. Торговец приютил Тереха в своем доме и даже приводил к нему лекарей. Врачебная помощь пошла Тереху на пользу, головные боли оставили его, хотя он был еще очень слаб.

Опасаясь татар, новый знакомец Тереха решил уехать вместе с семьей к родственникам в Торжок. Терех без колебаний согласился поехать вместе с ним, узнав, что этот небольшой городок лежит во владениях Новгорода.

Трун, так звали нового знакомца Тереха, был в Торжке своим человеком, поскольку он издавна вел здесь торговые дела и его жена была родом отсюда.

Поселившись в Торжке, Терех наконец-то обрел душевное спокойствие. Он был уверен, как и многие здешние купцы, что Батыева орда сюда не доберется.

Глава шестая

Микун и Жердята

На торговой площади Торжка у деятельного Труна имелись два лабаза. В одном он торговал сам зерном и овощами, в другом посадил Тереха, доверив ему продажу замков и различных скобяных изделий. Вызнав, что у Тереха есть кое-какое серебро и ценные вещицы, прихваченные им у убитых татар, Трун убедил его не хранить это добро в кубышке, а пустить в торговый оборот. Терех послушался Труна и таким образом стал для него не обузой, а помощником в торговых делах. Поскольку для торговли зерном и скотом требовался особый навык, приобретаемый лишь со временем, этим занимался сам Трун, а на Тереха он возложил дела попроще.

В Торжке Трун со своей семьей и помощником Терехом жил в большом доме своего тестя, который тоже занимался торговлей.

Зная, что Терех имеет намерение поселиться в Новгороде, Трун при всяком удобном случае говорил ему, что бедноты и голытьбы в вольном граде много, а вот имовитых и богатых людей мало, как и всюду на Руси. «Дабы занять в Новгороде достойное место и не смешаться с толпой оборванцев, надо, помимо тугой казны, еще обрести умение в каком-нибудь деле, — с многозначительным видом наставлял Тереха Трун. — Вот торговля, к примеру, дело весьма достойное и прибыльное, ежели браться за него с умом!»

Терех выполнял все наставления Труна по завлеканию покупателей, по умению вести спор с конкурентами, по тому, как понять, когда можно сбросить цену на товар, а когда, наоборот, нужно поднять цену. Теперь с утра Терех шел из дому на торжище с мешочком мелких денег на поясе, необходимых для размена. Вечером он возвращался с торга домой и перед ужином отчитывался перед Труном, показывая ему дневную выручку.

Однако прежняя напасть настигла Тереха и в Торжке. В конце февраля город наполнился слухами о татарах, которые, разорив Переяславль-Залесский, устремились к Волге, взяв в осаду Тверь и спалив дотла Кснятин. Торжок, как и Тверь, стоял на реке Тверце. От Твери до Торжка было чуть больше тридцати верст.

Придя однажды, как обычно, на торговую площадь, Терех увидел там всех местных горожан, собравшихся на вече. Послушав разговоры в толпе и речи ораторов на возвышении, Терех понял, что Батыева орда неминуемо в ближайшие дни подвалит к Торжку. Горожане судили и рядили о том, как им сберечь свои дома, имущество и семьи, как не допустить татар в Торжок.

С давних пор в Торжке было своеобразное двоевластие. Сюда всегда направлялись посадник из Новгорода и наместник от суздальского князя. Торжок стоял на важном речном пути, по которому в Новгород шли караваны с хлебом. В прибыли от хлебной торговли были заинтересованы и новгородцы, и суздальские князья. Однако в эту грозную пору княжеского наместника с дружиной в Торжке не было, поскольку он прошлым летом ушел к Киеву вместе с войском Ярослава Всеволодовича. Не прислал своего наместника в Торжок и Новгород по причине своих внутренних неурядиц.

Таким образом, тон на вече задавал местный посадник Иванко, а также бояре Яким Влункович и Глеб Борисович. Они ратовали за то, чтобы новоторы, как называли сами себя жители Торжка, вооружившись все поголовно, дали отпор Батыю, не дожидаясь помощи из Новгорода. На подмогу со стороны суздальских Мономашичей власти Торжка уже не рассчитывали, зная, что Ярослав Всеволодович с полками далече, а у Георгия Всеволодовича у самого крыша над головой горит. До Торжка ли ему!