Утонуть в крови: вся трилогия о Батыевом нашествии

«Не иначе, у Давыда Юрьевича нашла прибежище, распутница! — негодовал Бронислав. — Наверняка к нему подалась, змеюка! Куда же еще?»

Ворваться в Ольгов с дознанием Бронислав не посмел, понимая, что у Давыда Юрьевича дружинников больше, чем у него, а посему получит он там достойный отпор. Может и голову сложить на этом деле, ибо князь Давыд хоть и молод, но мечом владеет отменно.

«Сначала нужно Юрия Игоревича к себе расположить, а уж опосля за Давыда браться», — решил Бронислав и отправился в терем к рязанскому князю.

Юрий Игоревич, едва выслушав Бронислава, досадливо отмахнулся:

— Не до тебя мне, боярин. Вчера в Нузе объявились послы татарского хана Батыги. Требует Батыга нашей покорности и дани великой. Коль не покоримся мы добровольно, то Батыга грозит спалить огнем все наши города и села. А ты мне про женку свою сбежавшую толкуешь. Ступай, боярин, ищи ее сам!

Бронислав, ошарашенный таким известием, осмелился спросить:

— Что делать-то, княже? В вечевой колокол ударить иль гонцов послать к суздальскому князю?

— Гонцы уже посланы, — хмуро промолвил Юрий Игоревич, — а народ тревожить, думаю, пока рано. Хочу я сначала с ближними князьями переведаться. Я уже послал людей в Муром, Ижеславль, Белгород и Пронск. Послал и за Романом Ингваревичем в Коломну. Покумекаем все вместе, что да как, а там, глядишь, и подмога из Суздаля подойдет.

— Скоренько ты, княже, действуешь, — заметил Бронислав. — Без думы боярской сам все обмыслил и гонцов разослал.

В голосе Бронислава Юрию Игоревичу почудился упрек.

— По-твоему, не прав я, боярин? — Юрий Игоревич в упор посмотрел в лицо Брониславу. — Думаешь, хан татарский ждать будет, покуда бояре наши соберутся и головы свои чесать станут? Не выстоять нам одним против татар, это и без думы боярской понятно.

— Разве я осуждаю тебя, княже? — пробормотал Бронислав. — Я лишь подивился расторопности твоей, вот и все. Полагаю, слова и дела твои верные. Я и сам готов пойти за тобой по первому твоему зову, видит Бог.

— Тогда седлай коней, боярин, поедешь со мной в Нузу, — сказал Юрий Игоревич и дружески похлопал Бронислава по плечу: — Воевода Воинег придержал там послов Батыевых, хочу поглядеть на них.

После полудня повалил такой густой снег, что и в трех шагах ничего не было видно. Поездку в пограничный городок Юрию Игоревичу пришлось отложить.

К ночи снегопад прекратился.

На другой день в Рязань стали съезжаться князья. Первым прибыл из Белгорода Олег Игоревич. Затем приехал из Пронска Всеволод Михайлович. Из Борисова-Глебова примчался с небольшой свитой Федор Юрьевич. Из Ижеславля прибыл Глеб Михайлович. Последним пожаловал из Мурома Юрий Давыдович.

Ближе к вечеру опять начался снегопад.

Князья собрались на совет.

За решетчатым окном из толстого византийского стекла валил и валил снег.

В гриднице горели масляные светильники, потрескивали дрова в печи.

Князья сидели на стульях вокруг длинного стола, укрытого белой скатертью. У них за спиной по скрипучим половицам сновали слуги, убирая со стола остатки ужина.

Молвил князь пронский:

— Не ко времени подвалили к нам татары. Ох, не ко времени! Ингварь Игоревич с дружиной в поход ушел. Я ему полторы сотни удалых молодцев дал, сюда бы теперь молодцев этих! Коль не пособит нам князь Георгий, то все костьми ляжем.

— Чего ты раньше времени панихиду запел, брат! — рассердился Юрий Игоревич. — Я тоже дал брату Ингварю три сотни своих гридней и с ними своего лучшего воеводу Евпатия Коловрата. Что теперь плакать из-за этого? Иль мы сами ни на что не годны?

— Отсидимся за стенами, — вставил Олег Игоревич. — Степняки города брать не горазды. А тем временем и дружина Ингваря подоспеет!

— А я думаю, братья, надо выйти в поле и сечь татар там, где встретим! — сказал воинственный Федор Юрьевич. — Батыга ждет возвращения своих послов, но ежели вместо них наша рать на орду татарскую навалится, уверен, спеси у Батыги поубавится. Коль повезет, то разметаем всю орду татарскую, может, и самого Батыгу убьем!

— А коль не повезет? — заметил Глеб Михайлович. — Коль обступят нас со всех сторон полки татарские? Что нам тогда, Лазаря петь?

— Такое уже бывало, — не унимался Федор Юрьевич, — обступали нас полчища половецкие в Диком поле, но ни разу не смогли поганые сокрушить силу нашу!

— Татары — не половцы, сын мой, — мрачно проговорил Юрий Игоревич. — По слухам, Батыевы полчища многие земли прошли и нигде биты не бывали. В Диком поле татары не токмо половцев, но и саксин, и мордву, и черемисов под себя подмяли. Силища у Батыги несметная! В открытом поле нам одним Батыгу не одолеть.

До поздней ночи засиделись князья, обремененные тревогой за свои родовые уделы, на которые грозился обрушиться жестокий татарский хан.

Наутро Юрий Игоревич отправился в Нузу. С ним поехали Олег Игоревич, Всеволод Михайлович и Юрий Давыдович. Поехал с князьями и боярин Бронислав, который твердо решил находиться подле Юрия Игоревича в надежде, что тот при случае поможет ему отнять Саломею у Давыда Юрьевича, если она все-таки сбежала к нему.

Все дороги засыпало снегом, поэтому до Нузы князья добрались только под вечер.