Утонуть в крови: вся трилогия о Батыевом нашествии

— Да это… Мунгала я топором зарубил, так из него гадость всякая во все стороны так и брызнула! — ответил Аникей, стараясь скрыть свое смущение.

— Ты зарубил мунгала?! — в один голос воскликнули подруги. — А Устинья говорит, будто тебе и муху убить страшно.

— Нашли кого слушать! — насупился Аникей и показал девушкам свой окровавленный топор. — А это видали?.. Я так вдарил по мунгалу, что рассек его чуть ли не надвое. Это многие ратники видели.

— Мы верим тебе, Аникеша, — сказала Фетинья.

— Ну то-то! — усмехнулся Аникей, засунув топор обратно за пояс.

— Какие они, мунгалы? — поинтересовалась Пребрана. — Расскажи, Аникей. Ты же близко их видел.

— Конечно, видел, вот как вас, — промолвил Аникей, сбивая свою шапку чуть набекрень. — Рожи у мунгалов жуткие, глаза узкие, как щелочки, рот большой, зубы кривые, нос плоский, скулы широкие, усы редкие, волосы черные или рыжеватые, в косицы заплетены, как у женщин. Росту мунгалы невысокого, но широки в плечах. Ноги у них кривые. Разговаривают мунгалы, будто гавкают. Одно слово — нехристи!

— Говорят, за Черной речкой в становище мунгалов тьма-тьмущая! — сказала Пребрана, не скрывая своего страха. — Так ли это?

— Поначалу-то у татар был один стан — за Черной речкой, — промолвил Аникей, — но со вчерашнего дня мунгалов под Рязанью заметно прибавилось. Нехристи разбили другой стан близ Ольховки и еще третий — за Окой-рекой. Судя по дымам, в том заокском стане и находятся главные силы татар. Поговаривают, за Окой Батыга и его братья шатры разбили.

Пребрана и Фетинья взирали на Аникея, и во взглядах у обеих было что-то похожее на смесь уважения и восхищения. Перед ними стоял не просто брат их подруги, которого они прежде считали недотепой, теперь это был воин, доказавший свою мужественность в сече с врагом.

Такое внимание девушек было приятно Аникею.

— А вы куда спешите, пострелицы? — приосанившись, спросил Аникей.

— Я забежала за Фетиньей, чтобы вместе с нею переждать приступ татарский за монастырской стеной, — ответила Пребрана. — Скажи, Аникей, смогут ли татары в Рязань ворваться?

— Не смогут! — уверенно и без колебаний заявил Аникей, поскольку сам в душе страстно уповал на это.

Такой ответ Аникея подействовал на подруг ободряюще.

Девушки решили зайти в гости к Устинье, с которой они не виделись уже два дня.

Придя домой, Аникей переоделся во все чистое и, угощаясь сытным обедом, принялся одновременно рассказывать подробности недавней сечи с татарами на южной стене Рязани. Аникею внимали, кроме Пребраны и Фетиньи, его мать и сестра, а также половчанка Аннушка. Аникеева отца дома не было, он стоял в дозоре на северной стене Рязани.

Аникей не успел толком насытиться, как колокольный сполох возвестил об очередном приступе татар. Дабы соблюсти перед матерью, сестрой и ее подругами облик мужественного защитника Рязани, Аникей вновь облачился в воинский наряд, схватил меч и топор и побежал к южной стене, где находилась его сотня.

Пребрана пребывала в смятении. Половчанка тоже не могла скрыть свой страх. Фетинья предложила подругам укрыться за монастырской стеной.

— Не за стенами надо прятаться, дорогие мои, а обучаться владению оружием, — решительно заявила Устинья. — Мыслю я, скоро и слабые женские руки понадобятся для защиты Рязани.

Когда Аникей добрался до южной стены, там все уже было готово к отражению очередного вражеского штурма. На железных треногах стояли большие котлы с кипящей смолой. Эти почерневшие от копоти котлы дымились приторно-едким паром. В котлах булькала и пузырилась желто-коричневая масса, пышущая жаром. На стене тут и там возвышались груды камней. Лучники готовили к стрельбе луки и стрелы.

Данила Олексич удивился, увидев Аникея:

— Ты чего пришел? Я же велел тебе в ночную стражу заступать.

— Я же не отрок сопливый! — нахмурился Аникей. — Даже раненые на защиту стен идут, а я чем хуже?

Сотник одобрительно похлопал Аникея по плечу:

— Будь по-твоему, младень. У нас и впрямь каждый ратник на счету!

Время шло. Однако толпы спешенных татар, собравшиеся на равнине перед городом, явно не торопились начинать штурм.

Эту заминку врагов рязанцы восприняли по-своему.

— Робеют нехристи, отведав кипящей-то смолки!

— Еще бы! Смерти и мунгалы страшатся.

— Призадумались черти узкоглазые, стоит ли совать голову в петлю! — переговаривались между собой ратники, радуясь, что нагнали страху на полчища Батыя.

Лишь немногие из русичей обратили внимание на какие-то странные передвижные частоколы на больших колесах без спиц. Эти частоколы многие сотни татар выкатывали из леса и устанавливали позади своих пеших отрядов, образуя некую передвижную стену из свежеоструганных тонких бревен. Никто из рязанцев не обеспокоился появлением этих необычных заграждений. На первый взгляд могло показаться, что эти сооружения установлены татарами как защита от русских стрел.

Неожиданно воздух наполнился странным свистом, хотя русичи со стены и башен видели, что татарские лучники не стреляют.

Кто-то из рязанцев издал изумленный вскрик и показал рукой на небо.