Читаем В гостях у сказки Александра Роу полностью

— Да, и не всем это нравилось. Иногда режиссеры даже боялись гнева артистов, особенно когда я стал начальником актерского отдела. Мария Павловна Барабанова, царствие ей небесное, собирала партсобрание и стучала кулаком, что профессиональные артисты никому не нужны, а их начальник тем временем снимается. На это Юра Саранцев ответил: «А вы обладайте такой же фактурой, и вас снимать будут!» Актрисы никак не хотели понять, что уж у них-то я точно роли не отбираю. А когда киновед Петя Черняев написал обо мне двадцать строк в «Советском экране», что тут началось! «Николаев себя пропагандирует! О нем уже трубят журналы!»

— Сергей Сергеевич, как вы стали начальником?

— Это долгая история. Я понял, что профессиональным артистом становиться поздно, и выбрал экономический факультет ВГИКа. А когда закончилась моя комсомольская карьера, нужно было искать что-то новое. Администратором на побегушках работать не хотелось, да и тянуло меня к чему-нибудь творческому. Тут появился «Ералаш», никто не ожидал от него такого успеха. Мой друг Боря Грачевский стал директором киножурнала, и я пришел к нему: «Я слышал, у тебя ассистент ушел. Возьмешь меня?» Взял. Тогда только начали пробиваться в режиссуру Владимир Грамматиков, Тофик Шахвердиев, с ними было очень интересно работать. А знакомые удивлялись: «Что это ты так?.. После столь уважаемого положения пошел в ассистенты…» Честно говоря, и меня что-то внутри подтачивало.

Прошел год, и вдруг меня останавливает в коридоре Леонид Михайлович Вольфовский — замдиректора студии. Поговорили, он спрашивает: «Какая у тебя перспектива?» Я говорю: «Ну, со временем вторым режиссером стану…» — «Ты знаешь, тут Смирнов из актерского отдела уходит на пенсию. Как ты смотришь, чтобы занять его место?» Конечно, с удовольствием! Это мой мир, мой круг, моя профессия. Правда, на это место уже был подобран человек, и, наверное, этот факт сыграл в мою пользу, потому что директор студии Григорий Иванович Бритиков не любил, когда что-то решали без него. Он меня вызвал. В кабинете уже сидел Леонид Михайлович: «Сереж, мы решили назначить тебя начальником актерского отдела. Подумай денек-два и скажешь». Бритиков возмутился: «Леня, а чего ему думать? Мы его — в начальники, а ты говоришь, „думай“! Давай, Сергей, решай!» Я сказал какие-то пафосные слова, мол, спасибо за доверие, и согласился. Вышел из кабинета, а там — тот, кто планировал возглавить актерский отдел. Чтобы не было никаких подводных камней, недосказанностей, я подошел к нему и сказал: «Стас, я слышал о твоих планах, но они не осуществятся. Я только что от Бритикова, он назначил меня начальником актерского отдела». И мы остались в добрых отношениях, Стас потом был директором «Союзмультфильма».

— Что входило в круг ваших обязанностей?

— В моем отделе работали одиннадцать человек. Картотека по массовке, работа с внештатными артистами, и — самое главное — артисты штата, сто тридцать шесть человек, не хухры-мухры…

Во главе угла — экономическая часть. Каждый артист имел свои ставки, шла постоянная тарификация, повышение званий, категорий. Даже в массовке учитывалось все: значимость персонажа, сложность объекта — там тоже был денежный люфт, можно было четыре рубля заплатить, а можно и шесть. Расценки определялись съемочной группой, но контроль за этим осуществляли мы.

Были детские ставки, массовка, подбор детей в картины, постановка на учет, фотографии, картотека.

А вообще в картотеке киностудии Горького внештатных актеров было около шести тысяч! У нас работала уникальная женщина Зоя Сергеевна Царевская, которая знала практически всех советских артистов. Она контролировала, кто ушел из кировского театра и переехал в Воронеж, кто из Костромы перебрался в Волгоград, а из Казани — в Москву. Ее знания были обусловлены тем, что артисты к ней тянулись и сами присылали сведения о себе, новые фотографии, новые телефоны и т. д. Это был очень большой участок работы, и каждый день кто-то нас посещал. Приезжали ассистенты и вторые режиссеры из Свердловской киностудии, из «Туркменфильма», «Казахфильма» и выбирали артистов. Наша картотека считалась лучшей в СССР.

Ну, и основная забота — штатные артисты, чтобы они снимались, работали а дубляже, ездили с концертами. Я читал все сценарии, чтобы худо-бедно всунуть в новую картину какое-то количество наших артистов, как бы ни сопротивлялся режиссер.

— Назовите фамилии самых звездных представителей вашего штата.

— Пожалуйста. Вячеслав Васильевич Тихонов, Михаил Артемьевич Кузнецов, Людмила Ивановна Хитяева, Георгий Францевич Милляр, Михаил Иванович Пуговкин, Валентина Петровна Телегина, Мария Павловна Барабанова, Алексей Васильевич Петренко, Миша Кононов, Ариадна Шенгелая, Наташа Варлей, Андрей Мартынов, Коля Еременко, Коля Мерзликин, Ира Шевчук, Рая Рязанова, Нина Русланова… Ну, а костяк штата — естественно, эпизодники.

— И часто приходили умолять, заставлять режиссеров принимать ваши условия?

Перейти на страницу:

Все книги серии Культурный слой

Марина Цветаева. Рябина – судьбина горькая
Марина Цветаева. Рябина – судьбина горькая

О Марине Цветаевой сказано и написано много; однако, сколько бы ни писалось, всегда оказывается, что слишком мало. А всё потому, что к уникальному творчеству поэтессы кто-то относится с благоговением, кто-то – с нескрываемым интересом; хотя встречаются и откровенные скептики. Но все едины в одном: цветаевские строки не оставляют равнодушным. Новая книга писателя и публициста Виктора Сенчи «Марина Цветаева. Рябина – судьбина горькая» – не столько о творчестве, сколько о трагической судьбе поэтессы. Если долго идти на запад – обязательно придёшь на восток: слова Конфуция как нельзя лучше подходят к жизненному пути семьи Марины Цветаевой и Сергея Эфрона. Идя в одну сторону, они вернулись в отправную точку, ставшую для них Голгофой. В книге также подробно расследуется тайна гибели на фронте сына поэтессы Г. Эфрона. Очерк Виктора Сенчи «Как погиб Георгий Эфрон», опубликованный в сокращённом варианте в литературном журнале «Новый мир» (2018 г., № 4), был отмечен Дипломом лауреата ежегодной премии журнала за 2018 год. Книга Виктора Сенчи о Цветаевой отличается от предыдущих биографических изданий исследовательской глубиной и лёгкостью изложения. Многое из неё читатель узнает впервые.

Виктор Николаевич Сенча

Документальная литература / Биографии и Мемуары / Документальное
Мой друг – Сергей Дягилев. Книга воспоминаний
Мой друг – Сергей Дягилев. Книга воспоминаний

Он был очаровательным и несносным, сентиментальным и вспыльчивым, всеобщим любимцем и в то же время очень одиноким человеком. Сергей Дягилев – человек-загадка даже для его современников. Почему-то одни видели в нем выскочку и прохвоста, а другие – «крестоносца красоты». Он вел роскошный образ жизни, зная, что вызывает интерес общественности. После своей смерти не оставил ни гроша, даже похороны его оплатили спонсоры. Дягилев называл себя «меценатом европейского толка», прорубившим для России «культурное окно в Европу». Именно он познакомил мир с глобальной, непреходящей ценностью российской культуры.Сергея Дягилева можно по праву считать родоначальником отечественного шоу-бизнеса. Он сумел сыграть на эпатажности представлений своей труппы и целеустремленно насыщал выступления различными модернистскими приемами на всех уровнях композиции: декорации, костюмы, музыка, пластика – все несло на себе отпечаток самых модных веяний эпохи. «Русские сезоны» подняли европейское искусство на качественно новый уровень развития и по сей день не перестают вдохновлять творческую богему на поиски новых идей.Зарубежные ценители искусства по сей день склоняют голову перед памятью Сергея Павловича Дягилева, обогатившего Запад достижениями русской культуры.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Александр Николаевич Бенуа

Биографии и Мемуары / Документальное
Василий Шукшин. Земной праведник
Василий Шукшин. Земной праведник

Василий Шукшин – явление для нашей культуры совершенно особое. Кинорежиссёр, актёр, сценарист и писатель, Шукшин много сделал для того, чтобы русский человек осознал самого себя и свое место в стремительно меняющемся мире.Книга о великом творце, написанная киноведом, публицистом, заслуженным работником культуры РФ Ларисой Ягунковой, весьма своеобразна и осуществлена как симбиоз киноведенья и журналистики. Автор использует почти все традиционные жанры журналистики: зарисовку, репортаж, беседу, очерк. Личное знакомство с Шукшиным, более того, работа с ним для журнала «Искусство кино», позволила наполнить страницы глубоким содержанием и всесторонне раскрыть образ Василия Макаровича Шукшина, которому в этом году исполнилось бы 90 лет.

Лариса Даутовна Ягункова

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное