В кильватерном строю за смертью. Почему погиб «Курск»

Акт расследования этой аварии, который утвердил главком ВМФ, является фиктивным. Московская комиссия по расследованию этой аварии «не увидела» в 505-м экипаже подложных служебных документов, которые искажали фактическую боевую подготовку экипажа и подготовленность экипажа по боевому предназначению. Эта комиссия «не увидела» и истинных виновников этой аварии. Их вообще не оказалось. Прокуратура Северного флота возбудила уголовное дело по факту аварии и гибели подводников против командира 7-й дивизии ПЛ, который якобы плохо проверил подводную лодку перед выходом в море. Якобы это и было истинной «причиной» аварии. Прокуратура Северного флота не предъявила претензии ни начальнику штаба 11-й эскадры, ни заместителю командующего Северным флотом, которые со своими комиссиями также проверяли АПЛ Б-414 накануне выхода в море и допустили экипаж к выходу. Она не предъявила претензии командиру 505-го экипажа, который не проводил боевую подготовку на корабле и фальсифицировал все корабельные документы. Нашли «стрелочника» – командира 7-й дивизии. Хотя он и нес ответственность за состояние дел в 505-м экипаже, но непосредственно прямую ответственность за подготовку экипажа несли многие офицеры его штаба, командир корабля. Они же трусливо переложили всю ответственность за аварию на командира дивизии. Командир 7-й дивизии был честным и порядочным начальником, он «не сдал» своих подчиненных, и в его глазах не проявлялось собачьей преданности услужить старшим начальникам. Поэтому он был неугоден своим начальникам. Вот из-за этих его служебных и человеческих качеств за него и «взялась» прокуратура. Точно так же, как она «взялась» за адмирала Г. Сучкова, командующего Северным флотом, при потоплении К-159 в 2003 году. От достойных офицеров, которые имели свое мнение и негуттаперчевые позвоночники, старшие начальники всегда имели головную боль. От них старались избавиться любыми способами, в том числе и через уголовное преследование.

Заканчивая свой рассказ об аварии на Б-414 Северного флота, хочу задать несколько вопросов большим и малым московским начальникам. При таких актах расследований аварий и катастроф, которые составлялись в Главном штабе ВМФ по АПЛ К-429, К-278 «Комсомолец», К-141 «Курск», Б-414, уменьшилась ли аварийность на флотах? Улучшилась ли боевая выучка экипажей кораблей? Улучшилась ли профессиональная подготовка командования флотов, флотилий (эскадр), дивизий (бригад) и их штабов? Кто нес и будет нести ответственность за эти и будущие аварии и катастрофы кораблей? Зачем проверять боевые корабли какими-либо комиссиями, если комиссии не в состоянии выявить существенные недостатки в системе боевой подготовки экипажа, в техническом состоянии корабля?

Ответы на эти вопросы очевидны для многих здравомыслящих людей и военачальников. С такими ответами не согласятся лишь те, кто сегодня в своих мемуарах и воспоминаниях продолжают ратовать за возрождение «океанского» российского флота, за создание «океанских оперативных соединений боевых кораблей», за новое противостояние в океане российского флота и флота США и НАТО. Стоит ли говорить о возрождении флота России без решения проблем аварийности кораблей, проведения осмысленных реформ в системе обучения офицеров, мичманов, матросов контрактной службы, в системе оперативной и боевой подготовки ВМФ, в системе строительства, эксплуатации и боевого применения кораблей?

Великий русский полководец А. В. Суворов говорил: «В военном деле генералу нужно мужество, офицеру – храбрость, солдату – бодрость». При авариях и катастрофах кораблей наши корабельные офицеры, мичманы, старшины и матросы проявляют чудеса храбрости и бодрости. Адмиралы же при этом проявляют не мужество, а трусость. Они боятся за свое личное благополучие, за свои должностные кресла. Они идут на всякие неблаговидные поступки в даче свидетельских показаний по факту аварии или катастрофы, фальсифицируют служебные документы. Флот, во главе которого стоят начальники-трусы, а подчиненные-храбрецы, в военное время проиграет сражение, а в мирное время будет показушным. Его назначение будет только для проведения морских парадов. В мирное время «флотоводцы-трусы» будут продолжать составлять фиктивные акты расследований катастроф кораблей и тешить себя надеждой, что в военное время небоеготовый флот выполнит свое боевое предназначение. Нужен ли такой военный флот России? Нужны ли такие военачальники российскому флоту? Вопросы, вопросы и вопросы, на которые нет однозначных ответов, но которые надо задавать руководителям государства и военного ведомства.

Закончу тему аварийности боевых кораблей флота личным мнением о роли Военно-морского флота в современных условиях и нынешней морской политике России.