В лабиринте мироздания. Естественная подоплека «сверъестественных» явлений

Древний человек обладал весьма ограниченным количеством знаний и, сталкиваясь с незнакомым явлением, пытался ассоциировать его с чем-либо привычным и понятным. Отсюда берут начало фантастические представления о мироздании (молния как оружие богов, поглощение гигантским змеем луны во время затмения, дыхание богов как причина ветра, их слезы как причина дождя и, наконец, сама Земля, представляемая как огромное животное).

Следы древнего мышления можно обнаружить в современных языках – метафоры, сравнения и олицетворения, которыми изобилует художественная речь, напоминают о древних аналогиях и анимистических представлениях. Земля пьет воду, небо плачет дождем, солнце уходит спать, деревья стонут под ветром, вьюга воет, как зверь – подобных примеров в русском языке немало, они существуют и в других языках и служат украшением человеческой речи.

По-видимому, принцип аналогии сохранялся в мышлении на протяжении многих тысячелетий и дошел до времен развития античных цивилизаций. Он лежит в основе одного из постулатов древней герметической философии, утверждающего, что микрокосмос (человеческое тело и душа) подобен макрокосмосу (вселенной). В средние века были распространены герметические представления об устройстве человека как подобии небесного свода.

Стоит обратиться к еще одному примеру первобытной аналогии – мифам о сотворении мира из тела некоего божества. Подобные мотивы повторяются в мифологии разных народов, в том числе, их можно обнаружить у древних скандинавов (в их представлении мир был создан из тела великана Имира: его плоть стала землей, кости – горами, кровь – морем, череп – небом, волосы – лесом)[30]

. Здесь обнаруживается мотив сопоставления макрокосмоса земного мира с телом живого существа.

Какова материалистическая основа подобных представлений? Зная, что первобытный человек мыслил аналогиями и в своих рассуждениях отталкивался от знакомых вещей, можно предположить, что такие мифы возникли из утилитарного использования тел добытых на охоте животных. Их мясо шло в пищу, из шкур делали одежды и ремни, из костей – орудия и оружие, из черепов – посуду. Все части тела убитого животного использовались для создания предметов материальной культуры – из них первобытный человек строил свой мир вещей. Отталкиваясь от этого процесса, он мог представлять себе сотворение всего мироздания из останков некоего гиганта.

Интересно, что столь архаичный сюжет нашел свое новое воплощение уже в начале новой эры – речь идет о мифологии манихейства, религиозной системы, сложившейся в III в. на Ближнем Востоке. Манихейская история о сотворении мира повествует о том, что в результате борьбы светлых и темных сил демоны-архонты были повержены, а из частей их тел создана материальная природа. Есть в манихейской мифологии еще один весьма архаичный элемент – представление о том, что земную твердь удерживает на своих плечах великан Омофор, когда же он перекидывает свою ношу с одного плеча на другое, происходят землетрясения[31]

.

Отголоски похожих мифов можно встретить и в распространенной на Руси в XVI в. «Голубиной книге» – духовному стихотворению, собравшему многие апокрифические сюжеты. В ней сказано, что от различных частей тела первочеловека Адама произошли разные сословия (цари – от головы, крестьяне – от колен). Конечно, здесь проявляется уже другой уровень метафоричности, отдаляющий этот текст от примитивных истоков мифов[32].

Несмотря на всю наивность таких представлений, они в некоторой мере отражают действительно присутствующие в мироздании структурные аналогии. Давно подмеченное соответствие между ветвями растений, сосудами в теле человека и оплетающей землю речной сетью отражает действительную универсальность законов природы, создающей сходные фрактальные структуры на разных уровнях. В средневековой науке считалось, что металлы растут под землей, подобно растениям, так как рудные жилы зачастую имеют древовидную форму[33]

. В современной речи можно встретить следы подобных аналогий – ветвление бронхов называется бронхиальным древом, ответвления крупных сосудов и нервов называются стволами. В этом плане древние аналогии между живой и неживой природой, а также между различными царствами природы можно рассматривать как интуитивное ощущение единства устройства мироздания на разных уровнях.

По мере развития науки аналогическое мышление дало начало учению о сигнатурах, подразумевающему, что природные объекты наделены знаками, указывающими на их свойства и понятными для человека – словно надписи на сосудах со снадобьями в лавке аптекаря. Считалось, что внешнее сходство элементов растения с каким-либо органом или частью тела человека означает, что его можно применять в лечебных целях. Так, трава очанка (Euphrasia), чьи цветки похожи на глаза, почиталась верным средством для лечения глазных недугов, высоко ценились антропоморфные корни мандрагоры и женьшеня[34] (подробнее о сигнатурах – смотри главу «Игра природы»).