В мире фантастики и приключений. Выпуск 6. Вторжение в Персей. 1968 г.

— Ты имеешь в виду четвертый постулат?

— И его тоже, Моруар. Но я рассматриваю этот вопрос шире. Существует категория людей, которые приходят на свет много раньше, чем им следовало бы. Некоторых человечество окрестило гениями. Гении всегда доставляли миру массу хлопот, но в прошлом они не были общественно опасны. С ходом истории положение изменилось. Уже работы Эйнштейна и его современников привели человечество на грань катастрофы. Открытия Парри — начало цепной реакции всеобщего уничтожения: уничтожения человечества, Земли, Солнечной системы, Галактики. Кое-что Парри все-таки успел сообразить — не случайно он помешался. Наш Старик тоже из этой породы — общественно опасных гениальных безумцев…

— Ты переутомился, Кер, и на тебя тяжело подействовала гибель Мика. Тебе необходимо отдохнуть…

— Мы все теперь будем отдыхать неопределенное время, пока не кончится карантин и каждый не найдет себе новой работы.

— Если Центр закроют, для Старика это будет страшным ударом. Парри был его другом. Цель жизни Старика — в продолжении исследований Парри.

— Черт бы их побрал, всех этих фанатиков науки. Ведь Старик-то во всяком случае отдает себе отчет, какое употребление собираются сделать из уравнений Парри. Тем, наверху, нужна энергия. Энергия, при помощи которой они могли бы уничтожить политических противников. Атомная война обоюдоострый меч. А если использовать энергию деформации гравитационного поля? Это пострашнее и, главное, безопасно для того, кто наносит первый удар. Четвертое уравнение Парри, казалось бы, открывает пути к овладению этой энергией, но надо преодолеть порог Парри. Теоретически он преодолим. Нужен лишь поток соответственно ускоренных частиц. Практически же при этих скоростях начинаются деформации полей времени… Исследователь попадает в странный мир, где фантастически взаимодействуют четырех-, пяти-, шестимерные пространства со своими временными полями. Дьявольская вакханалия, в которой нарушается всякая причинность и связи, ход времени перестает быть необратимым, будущее вклинивается в прошлое. Парри сошел с ума от того, что открылось его мысленному взору. А сегодня мы получили наглядное свидетельство сил, таящихся за порогом Парри. Контакт продолжался всего одну стомиллионную секунды. А если бы брешь в надпространство просуществовала более длительное время? Или вообще не закрылась бы?.. Тогда, в данный момент нашего земного времени, по-видимому, уже не существовало бы не только нас с тобой, Моруар, но и Земли, и Солнечной системы, быть может всей нашей Галактики. Вот что продемонстрировал сегодняшний эксперимент Мика, вот что, по-видимому, кроется за его гибелью. И они там кое-что поняли; поэтому так переполошились, поставили кордоны, приказали Старику приостановить все работы… Нет, нет, не перебивай, Моруар! Я допускаю, что порог Парри не окончательный предел, готов допустить, что Мик, как слепой щенок, просто ткнулся не туда, куда следовало… Не исключаю, что порог Парри действительно открывает пути к отдаленнейшим галактикам, в прошлое и даже в будущее… Но я убежден, что земное человечество еще не доросло до подобных открытий. Даже в нашем безумном мире никто не позволил бы трехлетнему ребенку забавляться самой маленькой термоядерной бомбой. Перед явлениями, которые ждут нас на пороге Парри, мы с вами, Моруар, и даже Старик — трехлетние дети; дети, протянувшие руки к самой опасной игрушке, которая когда-либо маячила на пути человечества…

В пустом коридоре послышались торопливые, гулкие шаги. Сгорбленная фигура в темном плаще и берете мелькнула за приоткрытой дверью.

Керк и Моруар переглянулись.

— Это Старик, — пробормотал Керк, закусив губы.

— Пойдемте…

— Зачем? Пусть побудет один. Мы не нужны ему сейчас.

— Ужасно, все это ужасно, — покачал головой Моруар. — Неужели нет выхода?.. Развитие науки остановить нельзя. Основная черта разума стремиться вперед, без конца вперед, навстречу неведомому, навстречу…

— Гибели, — подсказал Керк.

— И гибели тоже… Гибели индивидов… Бессмертие человечества в другом — в передаче эстафеты жизни и… своих стремлений.

— Так было до сих пор, — кивнул Керк. — Но дальше — великая неизвестность, и не только для индивидов нашего поколения.

— Возможно, ты прав. И все-таки должен же найтись какой-то выход…

— Выход лишь в продолжении пути, в продолжении исследований, — раздался гортанный, хриплый голос. В тишине библиотеки он прозвучал почти как крик.

Керк и Моруар стремительно обернулись.

Старик выглядел страшным. Мутные, слезящиеся глаза без ресниц, перекошенные фиолетовые губы, гримаса тоски и боли на желтом, пергаментном лице. Пошатываясь, он шагнул к столу. Опустился в кресло. Дрожащими пальцами шарил у горла, пытался распустить галстук. Моруар хотел помочь. Старик гневно отстранился, замахал руками. Откинувшись на спинку кресла, он некоторое время сидел неподвижно. Тяжело дышал приоткрытым ртом.

Моруар и Керк молча ждали.

— Он знает? — не глядя на них, Старик кивнул в сторону Моруара.

— Да…

— Идемте.

Они молча повиновались.