В начале было ничто. Про время, пространство, скорость и другие константы физики

Есть еще некоторые связанные между собой вопросы. Кое-кто настроен пессимистически в отношении последствий отыскания в один прекрасный день в будущем «теории всего» – чего-то вроде космического всеобъемлющего материнского начала, основы не только всех «внутренних законов», но и вообще всех законов. Эти пессимисты предполагают, что тогда для человечества придет время отключить свои компьютеры и признать, что дело сделано – достигнуто полное понимание всех тайн природы, освещены все ее уголки и закоулки. Так вот, я думаю, что всегда останется что-то, чем можно будет заняться. Например, может обнаружиться, что есть два или более одинаково успешных описаний всего мира и сделать выбор между ними невозможно. Намек на реализацию этой возможности нам уже встретился – как я объяснял в главе 8, можно сформулировать описание мира либо только через положения, либо только через количества движения. Ни одно из этих описаний не «лучше» другого. Может быть, есть мириады внешне несовместимых, но равносильных описаний мира, которые еще ждут своего открытия, мириады наборов взаимно непротиворечивых, но с виду несопоставимых законов природы.

Должны ли мы по какому-то признаку узнать, что мы уже открыли все законы природы? Есть ли способ убедиться, что та или иная теория верна, даже если ее экспериментальная проверка лежит за пределами наших технических или принципиальных возможностей?

И если предположить, что все законы открыты, – может, надо тогда потихоньку ослабить хватку и больше не связываться со сложностями их экспериментальной проверки? Надо ли выставить на переднем крае наших познаний стражу и дать ей неблагодарную задачу опознавать нарушителей законов Природы, – хоть мы и уверены, что такие нарушители вряд ли могут когда-нибудь появиться? На этих передовых рубежах знания в качестве инспекторов нам понадобятся неусыпные и неутомимые вечно бдящие роботы. А должны ли мы согласиться с тем (как намекают некоторые современные фундаментальные теории, среди которых я прежде всего имею в виду теорию струн), что, опираясь на нашу уверенность в созданных нами теориях, мы все равно будем принимать их за истину, даже если их невозможно протестировать? Не станут ли наши постепенные продвижения в поисках законов природы роковыми шагами в сторону чрезмерной самоуверенности?

Но, каким бы ни оказалось будущее, мне радостно сознавать, что, насколько мы можем судить, Вселенная – это рациональное, познаваемое место, и даже происхождение законов, которым она подчиняется, лежит в пределах человеческого понимания. С огромным нетерпением я жду, когда откроется захватывающая дух перспектива и в моем рассказе о сотворении мира можно будет заменить слова «не произошло ничего особенного» на «не произошло абсолютно ничего».