В одну реку дважды. Сирийская война глазами русского наемника

Во время реализации общего плана боевых действий в очередной раз проявилась неспособность садыков управлять собственными подразделениями. На одном из участков наступления легионеры подверглись обстрелу танковой группы Сухейла, но, несмотря на все усилия командования операцией прекратить воздействие дружественного огня[36], добиться этого не удалось. Пришлось солдатам удачи для успокоения не в меру ретивых сухейловцев уничтожить у них два танка.

Перестраиваясь по ходу, легионеры вышли на Акерабат и взяли его. Но, как и ранее, об их решающей роли в разгроме игиловцев не будет сказано ни слова. Более того, на этот раз для придания правдоподобия официальным сводкам было разыграно целое представление — настоящий театр абсурда. Легионеры получили команду оставить город и отойти на исходные рубежи, откуда они, не сдерживая хохота, наблюдали, как подразделения союзников под прицелом телекамер храбро штурмовали город, к этому моменту полностью зачищенный от врага. Более нелепой картины наемникам на этой войне видеть еще не доводилось.

После Акерабата легионеры двинулись на Дейр-эз-Зор, гарнизон которого уже третий год находился в блокаде — в окружении отрядов ИГ, пришедших из Ирака. Конечно, называть блокадой то, что происходило вокруг города, было бы некоторым преувеличением: учитывая маневренность и мобильность духов, которые на своих быстрых пикапах могли легко перерезать любую дорогу к городу, его гарнизону не хватило бы ни боеприпасов, ни топлива, какой бы щедрой ни оказалась поддержка с воздуха. Блокада была относительной, с множеством прорех в кольце игиловских отрядов, окружавших город, иначе гарнизон ни за что не смог бы так долго продержаться.

И все же стойкости сирийского гарнизона стоило отдать должное: в этой войне не так часто встречались подобные примеры дееспособности сирийских войск и силы духа их командиров. Сирийский генерал, в отличие от многих других местных военачальников, все-таки разбирался в том, что такое война и как нужно командовать войсками. Хотя и вариант взаимной договоренности между духами и представителями армии САР тоже был не исключен — информации о такого рода прецедентах у легионеров было в избытке. Уж очень часто доставляемые в сирийскую армию и гарнизоны военные грузы оказывались у игиловцев.

Солдаты удачи шли на помощь осажденному гарнизону вдоль магистрали от Пальмиры, следуя в фарватере всей массы войск, нацеленных на Дейр-эз-Зор. Дорога до Евфрата пролегала в основном по равнине, и легионеры, отжав у духов изрядное количество пикапов, были теперь такими же маневренными, как враг. Вот только старые тихоходные танки наемников все еще были их ахиллесовой пятой. Новые танки Т-72, чья конструкция хорошо защищала от воздействия кумулятивных зарядов, армия берегла. Их держали на блокпостах вооруженных сил России и легионерам не выделяли, предоставляя взамен них старые, исчерпавшие свои ресурсы Т-62. Без подвижной мощной пушки, поддерживающей пехоту, воевать было сложно, а потому даже такие старожилы в бою были все-таки необходимы. Перемещать их приходилось очень осторожно, от одного укрытия к другому, чтобы вовсе не остаться без тяжелого вооружения.

На подходе к аэродрому рядом с городом один танк все-таки не уберегли. Выпущенная из замаскированной позиции ракета, врезавшись в башню танка, прожгла металл и достала до боеукладки. В ту же секунду мощная боевая машина превратилась в груду искореженного металла, похоронив в своем чреве одноплеменника Мартина — татарина Ильдара.

Легионеры, несмотря на плохую оснащенность, шли вперед и буквально гнали перед собой духов, растерянных и не понимающих, как можно так воевать. В отряде Ратника на одном из трофейных пикапов теперь сражался Счетовод. Крепко обхватив ладонями рукояти ДШК, Счетовод нацеливал пулемет и бил выверенно, выпуская короткие очереди по тем, кто сделал его инвалидом. Он упирал протез в борт пикапа, регулируя положение тела здоровой ногой — по уровню своей трудоспособности в бою Счетовод оставался тем же штурмовиком. Потеряв еще в прошлом году ногу при подрыве на мине, он даже в мыслях не допускал возможности становиться просителем, обивающим пороги собеса. Наличие крепких рук, способных держать оружие, и протеза вместо потерянной ноги было для него достаточным основанием считать себя пригодным к непростой военной работе. Убедив в конце концов Ратника в готовности по-настоящему воевать на передовой, он занял свое место стрелка в кузове японского джипа и продолжил путь солдата удачи на равных со всеми. Среди саперов, разработав развороченное осколочным снарядом от зушки плечо, тянул лямку на общих началах и не требуя поблажек Родя. Вот и Мирный, освоившись с протезом, снова убыл в командировку. Мартин не без основания считал всех этих парней героями.