В Питере жить: от Дворцовой до Садовой, от Гангутской до Шпалерной. Личные истории

Мои рассказы о приключениях по ту сторону бесконечного дома раздвинули границы нашего мира. Планета Ржевка оказалась гораздо больше, чем мы предполагали, и ее нужно было заново открыть.

Этим летом каждая из нас (в сопровождении старших, конечно) побывала за пределами изведанных земель.

Оказалось, что Маринина бабушка хорошо знает Бабу Ягу в ушанке и покупает молоко только у нее. Никакая она не Яга, а просто молочница из Ковалёво, а валенки и ушанку носит потому, что старая, и кровь ее не греет. Бабушка нарочно взяла Марину с собой, и они долго стояли возле бесконечного дома, разговаривали с Ягой, которая на самом деле не Яга. Кстати, и бесконечный дом имеет начало и конец: когда к Юле приехали из города двоюродные сестры, они играли в казаки-разбойники и обошли этот дом вокруг. Он и вправду очень длинный. Но не длиннее Камышинской улицы, на которой стоит.

В выходные, наступившие после разоблачения Ленки, меня отпустили с папой в садоводство купить клубники у частника. Был знойный день, мы шли по колючему асфальту, но камни не прорастали сквозь нашу обувь. Папа сказал, что никакие это не скалы, а обычная щебенка, которую насыпают под асфальт, чтоб он был крепче. А потом асфальт постепенно стирается, потому что по нему много ходят, и щебенка проступает наружу – она так просто не сотрется. Был хороший день, и мы долго стояли на зеленом мосту через Лубью – просто так, даже уток не кормили. А потом через мост проехала машина – и не провалилась в реку.

Дольше всех не поддавались Погреба. Казалось, что их-то Ленка выдумать не могла, ведь там же настоящие домики в земле. Но вдруг оказалось, что у скучного Катиного соседа на Погребах есть свой погреб. Он там картошку хранит, а труба – никакая не труба, а вентиляция. В доказательство своих слов он принес несколько мелких грязных картофелин, а Катя вынесла их во двор.

Мы договорились не замечать Ленку, да она и сама к нам больше не подходила – пропадала целыми днями на своей площадке или где-то еще. Мы даже установили за ней слежку: когда ушла, в какую сторону, когда вернулась, откуда, – но быстро запутались в очередности и сторонах света.

А потом Ленка уехала в город, потому что ее мама вышла там замуж. Они теперь живут в большой квартире напротив ЦПКиО. И Ленка гуляет на самой лучшей площадке города как у себя во дворе. Так моей бабушке рассказал ее дедушка, а старый морской волк врать не будет.

Александр ЕтоевЖизнь в неблагополучном районе

«Удави современника!»

Лет десять назад на светлой кирпичной стене дома № 23 по проспекту Елизарова появилась надпись: «Удави современника!» – с жирным восклицательным знаком на конце фразы. Мне нравятся такие советы. Я иногда и сам, прогуливаясь с ведерком краски в одной руке и кистью в другой, делюсь с городскими стенами подобными практическими советами. Надпись держалась долго, краска была хорошая. Даже сейчас (на дворе осень 2014-го), если вглядываться внимательно, фразу разобрать можно. Я это говорю к чему: хочешь оставить след в каменной летописи родного города – краску выбирай качественную.

Мой проспект Елизарова

Когда-то он назывался Палевский. Потом его сделали Елизаровским. Сорок лет ровно я шагал по его асфальту до станции метро «Елизаровская». Вру, конечно: во-первых, не всегда ровно, во-вторых, не совсем сорок. Надо вычесть из заявленных сорока годы, пущенные на жизнь семейную. Хотя прожиты они не напрасно. Детей трое, жен – две, луна в небе одна.

Станцию метро «Елизаровская» один мой знакомый реббе ласково называет «Елеазаровская» – должно быть, в честь благочестивого библейского старца, замученного за то, что отказался есть языческую жертвенную свинину. «Елизаровская» – та самая станция, что находится за остановку до «Ломоносовской», описанной Сергеем Довлатовым в рассказе из сборника «Чемодан».

Был такой фабрикант Паль. Был и был, мне-то до него что. Ну владел он ткацкой мануфактурой, ну назвали в честь этого немца много городских мест в районе, где он хозяйничал. Некоторые названия остались: больница Палевская, Палевский сад…