В пламени холодной войны. Судьба агента

Однако фактически его не в чем было упрекнуть. Разве что события конца 1961 – начала 1962 года вызывали некоторое недоумение. Все подозрения основывались на интересе Веннерстрема к документам, касающимся ВВС, то есть к сфере его специальности. По-прежнему допускалось, что бумаги могли понадобиться ему как из-за простой любознательности, так и для служебных целей (он был честолюбивым и пытливым работником). Кроме того, раньше Веннерстрем занимался публицистикой, освещая вопросы, связанные именно с ВВС, поэтому не исключалось, что он решил возобновить былую деятельность, для чего и нуждался в новых сведениях.

И все же полной уверенности в нем не было, витала даже мысль о наличии состава преступления. Тогда почему он не был схвачен или хотя бы уволен?

Со стороны государственной полиции не последовало прямого вмешательства потому, что для подобной меры просто не было оснований. Мы ставили перед руководством вопрос: не подвергнуть ли Веннерстрема допросу на основании имеющихся материалов, чтобы, наконец, удостовериться в его преступности или невиновности. Но полиция считала, что материалов пока недостаточно. Если подозреваемый действительно был виновен, он мог легко ускользнуть, и его предполагаемая преступная деятельность осталась бы нераскрытой. Фактически – он был бы предупрежден.

Но в таком случае, почему его не уволили?

Этот вопрос обсуждался в 1962 году. Результаты известны. Мы пошли на риск. Сейчас уже не секрет, что Веннерстрем продолжал вести шпионаж, работая в МИДе. Нам удалось выяснить – и я считаю это решающим! – какой ущерб он нанес стране. И все-таки я не могу согласиться, что его следовало уволить: когда всплыли новые факты, их легче было выяснить при нем.

Самым простым было пойти по пути непротивления и позволить Веннерстрему исчезнуть. Единственное, чего мы добились бы – это гарантии, что с момента его ухода со службы прекратится и предполагаемый шпионаж.

Но разве позволительно оставить дело невыясненным? Часть видных представителей оппозиции поначалу придерживалась мнения, что можно. Сегодня, вероятно, никто уже так не считает. Теперь, когда заводят речь о том, какой якобы неслыханный ущерб нанес Веннерстрем нашей обороне (а я ни в коей мере не хочу его преуменьшать), можно легче представить себе, насколько пострадала бы обороноспособность Швеции, если бы дело осталось нераскрытым. Мы задумались об этом, когда такая угроза действительно возникла. (Андерссон намекает на попытку Веннерстрема совершить самоубийство. – Прим. ред.)