В пламени холодной войны. Судьба агента

Намой взгляд, видимо, не совсем оптимальным было наше решение о дальнейшем использовании агента после увольнения с военной службы. В 1961 году Веннерстрем предупредил меня, что ему исполняется 55 лет и до конца года он должен уйти в отставку. Вскоре ему на выбор предложили две должности: место советника министерства иностранных дел или генерального консула в Мадриде. Агент сразу же поставил меня в известность – и я предложил Центру, что наиболее предпочтительным является «испанский» вариант. Стиг уехал бы в Испанию, осел там и продолжал бы оказывать нам прекрасную долговременную помощь. Однако было принято другое решение – и агент перешел на гражданскую службу в министерство иностранных дел.

(Теперь уже читателю известно, что вины Центра тут нет – этот выбор сделал сам Веннерстрем. – Прим. ред.) Так как теперь поддерживать с ним контакты мне стало затруднительно, из Москвы прибыл новый наш сотрудник под прикрытием первого секретаря посольства. Центр полагал, что Веннерстрему в его новом качестве будет легче встречаться с дипломатом. Контактов со Стигом с этого момента я уже не поддерживал.

До сих пор виню себя в том, что недостаточно требовательно относился к агенту в вопросах соблюдения мер конспирации.

Этот человек так много сделал для нашей страны за время работы, так щедро обогатил информацией нашу разведку!

До сих пор меня удивляет, почему после неожиданного ареста никто палец о палец не ударил, чтобы облегчить его судьбу. За прошедшую треть столетия это можно было бысделать. Вариантов было множество… А как получилось в действительности? Сразу лее после ареста о его судьбе никто даже не подумал. Думали об одном: как избежать крупного скандала. Помню, когда шведы после ареста Веннерстрема пригласили нашего консула и заявили, что высылают военного атташе и первого секретаря посольства – то есть меня и Барановского, – нашими были приняты самые срочные меры, чтобы выполнить чужое требование. Смешно рассказывать, но для этого срочно разгрузили сухогруз «Репнино» водоизмещением аж в пять тысяч тонн! Такое указание по просьбе моих коллег дал министр морского флота СССР, и этот пароход повез через Балтику всего двух пассажиров – меня и моего товарища.