В пламени холодной войны. Судьба агента

Через минуту я подошел к машине. Выехав на дорогу, увидел поодаль засветившиеся фары: автомобиль «почтальона» двинулся в моем направлении. Чтобы не раскрыть себя, я быстро сдал назад. Потом поехал следом за ним, соблюдая изрядную дистанцию. На основной магистрали приблизился, рассмотрел номер и снова отстал. Уже въехав в город, несколько раз проверил часы: они шли точно.

При первой же возможности я высказал Кувинову свое неудовольствие. В подтверждение назвал даже номер увиденной машины. Помню, это было на каком-то вечере, и говорить неприятные вещи приходилось с чарующей улыбкой.

В следующий раз мы снова встретились в толкотне приема и коротко обговорили очередное «вкладывание».

– Надеюсь, на этот раз все будет в порядке, – упрекнул я несколько кисло.

Лицо Кувинова сделалось угрюмым:

– Того, кто пришел на пятнадцать минут раньше… здесь уже нет.

Итак, новая жизнь Веннерстрема целиком захватила его. Отправляясь в Вашингтон, он взял с собой «лейку», чтобы при необходимости заниматься микрофотографированием. Запасся и штативом, но, правда, старомодной конструкции, которая ему не нравилась. Уже на месте он купил новую, более удобную модель, а расходы снова отнес на счет Центра. «Лейка» со штативом вполне умещались во встроенном гардеробе его кабинета. Теперь оставалось только раздобыть материалы для фотографирования: как в шведских интересах, так и в интересах Центра.

Поначалу Стигу сильно бросалась в глаза разница между его вашингтонским офисом и более чем скромным кабинетом, который он занимал прежде в Москве. Вместе с пятью подчиненными военный атташе располагался теперь на двух этажах посольского флигеля, целиком отданного в распоряжение военных. Обстановка практичная и современная, все хорошо организовано. Короче, здесь явно просматривалась заслуга главного «шефа», самого известного в Швеции посла – Эрика Бухемана. Не только опытный, знающий дипломат, но и выдающийся организатор, администратор и руководитель штата посольства.

Собственный кабинет Веннерстрема и офис с тремя окнами были оборудованы кондиционером, который оказался необходимым в жарком и непривычном для шведа влажном климате. Кроме него, Стиг позволил себе отнести на счет Центра также и небольшой предмет роскоши – холодильник. При встрече с Петром он пояснил, что просто не смог устоять перед искушением: как приятно угостить посетителей в жару кока-колой или другими прохладительными напитками! От кондиционера и напитков они не спешили уходить, увеличивая тем самым шанс выудить из них информацию или найти взаимное соглашение.

Короче, с самого начала все в Америке ценному агенту ГРУ чрезвычайно понравилось и порождало надежду остаться надолго. Так и получилось: он пробыл в Вашингтоне более пяти лет.

Глава 18

Дебют «рукопожатия» состоялся в русском посольстве, расположенном на 16-й улице. Веннерстрем был приглашен на просмотр кинофильма. Прежде чем войти, остановился на некотором расстоянии от калитки и внимательно осмотрел дом напротив. Перед отъездом из Москвы Петр предупредил, что всех посетителей американцы фотографировали из этого дома с телеобъективом. Учитывая возможность «засветки», Стиг не должен был посещать посольство без официального приглашения. Конечно, с первого взгляда ничего подозрительного видно не было, но несколько окон дома вполне могли использоваться для наблюдения.

Подойдя к Кувинову поздороваться, швед опустил правую руку в карман пиджака. Это был сигнал «передачи». Постоянно держать пленку в кулаке было невозможно: время от времени встречались знакомые, которым приходилось пожимать руку. Значит, содержимое нужно было достать из кармана именно к моменту приветствия. Улучив минутку, когда никого не было поблизости, Стиг развернул на лице радушную улыбку и протянул русскому коллеге руку. И рукопожатие, и передача были моментальными.

Позже они приноровились сходиться почти вплотную, чтобы не стоять с протянутыми на метр руками. И никогда не старались отойти в сторонку – это было бы типичной ошибкой новичков.

Теперь, после всего, я иногда спрашиваю себя: почему не нервничал даже вначале, пока еще не приобрел навыка? Изощреннейшая наглость – только так и можно охарактеризовать мое тогдашнее поведение. Особенно когда приходилось действовать в довольно необычных ситуациях: прямо под носом у американских генералов и послов, иногда в Пентагоне или каком-то другом столь же «подходящем» месте, а однажды – и в самом Белом Доме.

Во всех этих случаях меня снова охватывало странное чувство, знакомое с памятного парашютного прыжка в Норрланде, когда я на какое-то мгновение представил себя идущим к обломкам самолета, чтобы посмотреть на собственное мертвое тело. Объяснение я оставляю психологам – если они заинтересуются феноменом полнейшего отсутствия нервозности.