В пламени холодной войны. Судьба агента

Непогода успокоилась около полудня, снег начал таять, и движение постепенно оживало. Но к вечеру снегопад возобновился. Не подумайте, что рассказываю об этом из-за особого интереса к погодным условиям, просто в связи со штормом мне хорошо запомнилась одна забавная ситуация, происшедшая тогда.

Мы с женой были приглашены на обед к 20.00 в семью одного датского дипломата. Все гости оказались скандинавами, и общество небольшое: что-то около пяти пар. Сам я, благодаря чудо-колесам, добрался без особых трудностей. Но другим все же пришлось поступиться знаменитой скандинавской пунктуальностью. Короче, постепенно, друг за другом, все собрались. Одна норвежская пара даже прибыла на лыжах. Но оставался еще некий приглашенный, заставивший себя ждать. Причем он был назван почетным гостем вечера.

Норвежский полярный путешественник Бернт Балхен находился в эти дни в Пентагоне как компетентный эксперт по сооружению радиолокационных станций и аэродромов в арктических районах. Именно его мы все и ждали. Время шло, а он не появлялся. Около десяти неустрашимый полярный герой наконец позвонил. О том, что он сказал в свое оправдание, мы узнали от хозяина, и это вызвало взрыв продолжительного хохота: Балхен не смог прибыть по причине снежных заносов!

Глава 20

Иван Павлович Сакулькин, контр-адмирал в отставке, один из немногих сотрудников ГРУ, проработавших целых три долгих командировки в США, хорошо знал Веннерстрема, правда, не по «тайной профессии» – а просто как военного дипломата. Вот некоторые его впечатления о «душе общества» – такое ласковое прозвище получил тогда швед в сов-колонии в Вашингтоне.

«Став офицером, Стиг Веннерстрем мечтал о дипломатической карьере. До войны изучал русский язык в буржуазной Латвии. Это дало ему возможность получить назначение в Москву на должность военно-воздушного атташе. Здесь в 1948 году он предложил свои услуги советской военной разведке. После завершения командировки был назначен на должность военно-воздушного атташе в Вашингтоне, где продолжал встречаться с нашими представителями и передавать им закрытые материалы по американским ВВС, к которым имел солидный доступ, благодаря многочисленным связям в Пентагоне. Попросту говоря, этому человеку там были открыты многие сейфы. Личность со спокойным, очень уравновешенным характером, деловитостью, эрудицией, приятной внешностью, коммуникабельностью – он снискал большую популярность в дипломатическом корпусе.

Удивительно, но у многих из нас, более молодых, он пользовался просто-таки непререкаемым авторитетом. С молодыми офицерами всегда общался и беседовал на равных и никогда не кичился более высоким званием. Мне неоднократно приходилось встречаться с ним на различных дипломатических приемах. Мы подолгу разговаривали о политике, о навязанной нам гонке вооружений, и меня всегда удивляло и трогало, насколько тепло и сочувственно этот человек относился к нашему вынужденному участию в состязании военной мощи, именуемом «холодной войной».