В поисках света

Я помню, была такая история. Я сидел без работы, в Москве, каждый день приходил в ВТО, в Театральное общество, как на работу, и шлялся там по коридорам, по кабинетам. Жил на рубль в день, и в конце концов кто-то из сердобольных женщин свел меня с режиссером, которому нужно было поставить совершенно идиотскую пьесу. Заказная ситуация, а он главный режиссер, грузин такой, замечательный, талантливый как бог, он и дал мне пьесу, на следующий день мы встретились. Я говорю: „Если кто тебе из этого дерьма и сделает конфетку, так это я“. Он мне потом сказал, что ему очень понравилась моя наглость. Это я к чему рассказываю. Так я оказался в городе Петрозаводске. Ставил там этот спектакль. Этот главный режиссер действительно был настоящий художник, он уже работал в этом театре полгода, а у него в квартире были еще не распакованы ящики с вещами, книгами, некогда. У него было потрясающее такое художественное, цветовое видение спектакля. Очень интересный человек, с такими странностями: „Игорь, мне сказали, ты вчера говорил с моим актером. Я тебя очень прошу, ты этого больше не делай“.

Ну, такой собственник, но очень талантливый, прекрасные спектакли, действительно здорово. Но театр же при советской власти, как говорится, трибуна. Ему надо было обязательно ставить эту жуткую пьесу. Я там напридумывал всякого. Как-то мы сидели еще с одним режиссером, и тот что-то насчет меня проехался: „Да что-то такой вы прям чересчур чувствительный“. А ему этот грузин говорит: „Не лезь, может, у него есть такие струны, которых у нас нет“. Это запомнилось потому, что это был единственный человек в социуме, общаясь с которым я мог говорить о сокровенном своем. Это был первый такой человек. Я рано научился прятать свою внутреннюю жизнь».