В приемной доктора. Закулисные драмы отделения терапии

– Так сложно понять, как правильно поступить, – сказала она. – Мне кажется, что я теряю контроль. Такое чувство, будто что бы ни случилось с Эмили, это все равно от меня не зависит.

Я искренне сочувствовал Венди. Отказ от операции означал для Эмили практически неминуемую смерть, но и хирургическое вмешательство было сопряжено с риском. Венди говорила со многими специалистами, и теперь ее голова шла кругом.

– Операцию будут проводить лучшие хирурги страны. Мы должны принимать это во внимание.

Венди кивнула. Она подняла жирафа с пола и протянула Эмили. Девочка крепко обняла игрушку.

– Пойдем домой, – сказала она дочери.

Эмили подняла глаза и широко улыбнулась.

– Софи с вами прощается! – сказала она, размахивая жирафьей ногой.

– Пока, Софи! – ответил я и помахал в ответ.

Наблюдая за тем, как эта маленькая девочка, прижимающая к груди игрушечного жирафа, выходит из кабинета, я решил, что люди, не желающие работать с детьми и животными, многое теряют.

Глава 6

День начался плохо. На меня поступила жалоба. Настоящая письменная жалоба от пациента. Такого давно не было. Честно говоря, я гордился отсутствием отрицательных отзывов. К несчастью, белая полоса кончилась.

Все врачи очень боятся жалоб. Во время обучения нас предупреждали, что нам не удастся избежать жалоб или даже судебных исков, но мы все втайне надеялись, что станем исключением из правил.

Если вы все делали правильно, придерживались руководящих принципов и были любезны, кто станет на вас жаловаться? Вскоре мы поняли, что это так не работает.

Я читал письмо в ужасе. Пациентке не понравилось, что она в выходной день получила СМС с напоминанием записаться на прием к врачу общей практики в течение двух недель. Дело в том, что в будни я просто физически не успеваю справиться со всем объемом возложенной на меня работы. Когда я заканчиваю принимать пациентов, у меня накапливаются горы писем от узких специалистов и результаты анализов крови, которые мне нужно изучить. Если бы я допоздна засиживался на работе, у меня вообще не оставалось бы времени на семью, поэтому пришлось искать компромисс. Я захожу в систему из дома и доделываю работу. Так я могу находиться дома со своими близкими, но при этом выполнять свои профессиональные обязанности. Я прислал пациентке СМС в выходной, потому что не успел его отправить в рабочее время в пятницу.

Это вышло мне боком. Пациентка писала, что она волновалась все выходные, и, поскольку клиника была закрыта, никто не мог развеять ее страхи. Я положил письмо в сумку, поскольку тогда у меня не было времени на него отвечать, и собирался войти в систему из дома и сделать это вечером. Да, я понимаю, насколько это иронично.

Бывает, мы ошибаемся, и пациенту кажется, что мы его подвели. В других случаях мы уверены в правильности врачебных действий, потому что сближаемся с пациентом и делаем для него все возможное. Однако эмоциональная вовлеченность в жизнь пациента может нанести вам не меньший ущерб, чем жалоба.

Ишак и Зара Синха были хорошо мне знакомы. У отца Ишака – также моего пациента – обнаружили агрессивную форму опухоли головного мозга. Это был тяжелый диагноз. Он находился в Индии, когда у него неожиданно отказали ноги. Постепенного ухудшения состояния не было: это произошло внезапно, пока мужчина был в банке. Он сказал, что поменял фунты стерлингов на индийские рупии, и, когда направился к машине, его ноги вдруг онемели и словно налились свинцом. Затем он понял, что не может идти. Мужчина упал на пол, и люди, в тот момент находившиеся рядом, помогли ему добраться до больницы. МРТ показала опухоль в основании позвоночника, но выяснилось, что это вторичный очаг. Первичный был обнаружен после припадка, произошедшего уже в больнице. Мужчине диагностировали опухоль головного мозга. К сожалению, у мистера Синхи была глиобластома, наиболее агрессивный вид опухоли мозга. Индийские врачи предложили ему провести хирургическое вмешательство, чтобы уменьшить размер опухоли, но вылечить ее полностью они не могли. Мистер Синха решил вернуться домой в Великобританию и провести последние несколько месяцев с семьей.

Мистер Синха говорил только на хинди, поэтому, когда для него выбирали врача, было очевидно, что это должен быть человек, который сможет беспрепятственно с ним общаться. Хотя хинди и урду считаются разными языками, они практически одинаковые.

Каждую пятницу папа брал в прокате очередной только что вышедший болливудский фильм, и мы устраивали семейный просмотр. Думаю, именно так я выучил урду/хинди и усвоил, что каждый раз, когда идет дождь, необходимо выходить на улицу и танцевать.