В приемной доктора. Закулисные драмы отделения терапии

– Мне стоило заметить раньше, что она больна. Если бы только я привезла ее сюда утром, когда я заметила, что она отказывается от еды… Мне просто не хотелось быть одной из вечно паникующих мам.

– Послушайте, Зара, – сказал я твердо. – В этом нет вашей вины. Это худшее, что могло с вами произойти, но вы в этом не виноваты. Это просто чудовищная трагедия.

Зара продолжила смотреть куда-то в пространство. Ишак теперь смотрел туда же.

– Послушайте меня, – повторил я. – Для вас это будет очень трудное время. Вам будет тяжело спать и есть, и вас будут преследовать мрачные мысли, но вы можете обратиться за помощью. Вы всегда можете поговорить со мной или кем-либо еще о своих чувствах.

– Спасибо, – сказал Ишак, поднимая глаза.

Мы еще немного поговорили. На следующий день к Заре должны были прийти специалисты по работе с родителями, потерявшими детей. Они должны были помочь ей разобрать детские вещи. Я договорился об их следующем посещении в понедельник.

– Врач в больнице сказал, что вы можете дать мне таблетку для прекращения выработки грудного молока, – сказала Зара перед уходом. – Оно вырабатывалось последние сутки, и я очень хочу, чтобы это прекратилось.

Это очень жестоко: даже после смерти ребенка у матери вырабатывается молоко. Материнские гормоны продолжают циркулировать, и тело ведет себя так, словно ничего не произошло. Но что-то произошло.

– Конечно, – ответил я, радуясь возможности хоть чем-то помочь ей.

Когда они ушли, я сел и уставился в экран компьютера. Я не знал, был ли я хоть чем-то им полезен. Они вернутся в дом, где полно игрушек и детских вещей, но уже нет ребенка. Худшее мне было сложно себе представить.

Невозможно найти слова, способные утешить мать, потерявшую своего ребенка. Женщина, потерявшая мужа, – вдова. Дети, потерявшие родителей, – сироты. Но как называются родители, потерявшие детей?

Возможно, никто просто не смог подобрать слово, которое могло бы описать такое горе. Быть может, люди просто не хотели придумывать слово для описания столь трагичной ситуации, чтобы не омрачать свой язык?

Я думал о том, как бы все сложилось, если бы я сегодня не работал и Заре с Ишаком пришлось бы прийти к другому врачу, который ничего о них не знал. Хотя я не был членом их семьи, они мне доверяли, и это доверие было завоевано в ходе множества консультаций на протяжении долгого времени.

Я знал, что горе в той или иной форме останется с ними на всю жизнь. Я буду вспоминать о произошедшем при каждой встрече с ними. Наши отношения изменились с того дня. Мы понимали друг друга; я был посторонним человеком, разделившим с ними самые интимные и мрачные моменты их жизни.

Прошло несколько лет. Мы до сих пор видимся с Зарой и Ишаком, но не так часто. Они пытаются снова зачать ребенка, но пока безуспешно. С каждым годом шансов становится все меньше.

В конце каждой консультации Зара говорит: «Молитесь за нас, доктор Хан. Молитесь, чтобы я снова забеременела».

Глава 7

Наш с пациентом разговор зашел в тупик. Мы просто таращились друг на друга. Я не мог дать ему то, что он хотел, а он отказывался уходить, пока я ему не уступлю. Мы были похожи на двух баранов.

– Мистер Джеймс, ваши легкие абсолютно чистые. Температура тела в норме, и горло всего лишь немного воспалено. Скорее всего, у вас вирусная инфекция, которая пройдет сама по себе. Вам не помогут антибиотики, – повторил я в третий раз.

– Я уверен, что у меня инфекция дыхательных путей, – сказал он как ни в чем не бывало. – Я кашляю уже две недели.

– При вирусной инфекции кашель может сохраняться до трех недель, – ответил я.

Я не собирался сдаваться. Весь мир и так боролся с нарастающей устойчивостью к антибиотикам, и, к сожалению, врачей общей практики считали виновными в ней. Никто не задумывался об огромном количестве антибиотиков в продуктах животного происхождения или о том, что во многих странах антибиотики можно купить без рецепта. Разумеется, козлами отпущения стали врачи общей практики, которые раздают рецепты на антибиотики направо и налево.

– Что, если у меня разовьется пневмония? Вы тогда пожалеете, – предостерегающе произнес мистер Джеймс.

– Я тогда скорее удивлюсь, чем пожалею, мистер Джеймс, – парировал я, отворачиваясь к компьютеру. Это был мой специальный прием – дать пациенту понять, что консультация окончена.

– Я хочу обратиться к другому врачу, – сказал он. – Мне нужно второе мнение.

Любой пациент Национальной службы здравоохранения имеет право обратиться за вторым мнением. Во многих ситуациях это действительно имеет смысл, но в данном случае было бы полным абсурдом. Если мистер Джеймс сегодня обратится ко второму врачу общей практики, это значит, что другой пациент не сможет попасть на прием.

– Вы можете прийти снова, если до следующей недели ваше состояние не улучшится, – ответил я, заполняя карту.

– Я хочу получить второе мнение сегодня же, – сказал он.