В приемной доктора. Закулисные драмы отделения терапии

– Если вы сейчас же не уйдете, мистер Таклова, я вызову полицию, – сказал я громко. Я надеялся, что кто-нибудь из сотрудников клиники услышит наш разговор. В кабинете была тревожная кнопка, оповещающая всех об опасной ситуации, но она находилась под столом, у которого стоял Зденко.

– Вызывай. Я тебя знаю, Амир. Я знаю, на какой машине ты ездишь. Кем ты себя возомнил? Я буду тебя ждать. Я буду тебя ждать и надеру тебе задницу.

Зденко оскалился и через несколько секунд вышел из кабинета.

Я выдохнул. Он фамильярно назвал меня по имени, что было неприятно. Мое сердце выпрыгивало из груди; меня трясло и подташнивало. Так мне еще никогда не угрожали, и это был новый для меня опыт. Я минуту простоял у двери, не зная, что делать. Мне хотелось рассказать кому-нибудь о произошедшем, но нужно было принять еще двух пациентов, а прием и так затянулся.

Я решил, что мне необходимо обсудить случившееся с кем-нибудь. Я не мог сразу принять следующего пациента, потому что мне бы не удалось сосредоточиться. В моей голове все еще крутились угрозы Зденко.

Я нашел нашего администратора Николу и рассказал ей о произошедшем, умолчав о том, что после ухода Зденко я чуть не упал в обморок. Я боялся, что он действительно будет ждать меня на парковке, и мы с Николой решили, что нужно вызвать полицию.

Когда пациент злится или кричит на своего врача по какой-либо причине, он забывает, что врач не может сделать перерыв или пойти домой, потому что ему испортили настроение.

Наш день расписан по минутам: мы принимаем нового пациента каждые 10 минут, и у нас нет возможности проработать свои эмоции.

Нам приходится отодвигать чувства на второй план и сосредотачиваться на следующем пациенте. Моим следующим пациентом был очаровательный пожилой мужчина, но мне было сложно его слушать, так как мысленно я прокручивал предыдущую консультацию.

В тот день я пришел на работу с единственной целью – помогать людям, и мне казалось несправедливым, что кто-то может просто войти и запугать меня. Еще я рассердился на себя за то, что позволил Зденко выбить себя из колеи и испортить следующую консультацию. Тот милый пожилой мужчина заслуживал внимательного отношения, которого я не мог обеспечить.

Мне пришлось допоздна задержаться в клинике, поскольку я давал показания полиции. Молодой полицейский записал все, что я сказал, слово в слово. Он объяснил, что действия Зденко можно расценивать как нападение. Меня это удивило, ведь он меня не ударил. Полицейский сказал, что если бы он ударил меня, то это были бы уже побои, а так его угрозы приравнивались к нападению. Полиция должна была приехать к Зденко в тот же вечер, и меня спросили, собираюсь ли я выдвигать обвинения против него.

Я сомневался. Мне казалось, что это уже слишком, поскольку я просто хотел, чтобы ему погрозили пальцем и сказали больше никогда так не делать. Сотрудник полиции посоветовал мне тщательно все обдумать, поскольку таким людям обычно бесполезно грозить пальцем. Я ответил, что подумаю.

Полицейский проводил меня до машины. Я смущался, но был рад, что он это сделал. Зденко на парковке не было, из-за чего мне стало еще более неловко. Я постоянно говорил своим пациентам, что нет ничего постыдного в грусти или чрезмерной эмоциональности, но теперь сам стеснялся, что меня провожает до машины сотрудник полиции.

Я всю ночь думал о той консультации и не мог заснуть. Во время утренней пробежки я опять вспомнил о ней. Мог ли я сделать что-то иначе? Возможно ли, что мое плохое настроение как-то повлияло на развитие событий? Мне понадобилось несколько дней, чтобы переварить случившееся, и я обсуждал эту ситуацию со многими коллегами, которые очень меня поддержали.

В итоге я все же решил выдвинуть против Зденко обвинения при условии, что показаний, взятых у меня сотрудником полиции, будет достаточно. Оказалось, что Зденко предстал перед судом за нападение. Он явно был одним из тех, кто привык запугивать других людей. Полицейский сказал, что мое заявление будет рассмотрено как дополнительные показания против него.

Пару месяцев спустя, вернувшись одним субботним утром домой из супермаркета, я обнаружил в почтовом ящике письмо. Я вскрыл его, пока разбирал пакеты с продуктами. Это было судебное уведомление, в котором говорилось, что суд всегда оповещает жертв нападения о том, к какому наказанию был приговорен нападавший. Честно говоря, я не чувствовал себя жертвой, но, как бы то ни было, Зденко приговорили к шести неделям лишения свободы.

Меня одолевали смешанные чувства. Я предполагал, что приговор был результатом не только его нападения на меня, но и других совершенных преступлений. Но тем не менее я точно не испытывал удовлетворения: думаю, ни один врач не желает такого своему пациенту, как бы отвратительно он себя ни вел. Мне пришлось напоминать себе, что я не сделал ничего плохого и не был виноват в его тюремном заключении. В этом был виноват только он сам. Мне было сложно думать об этом.