В приемной доктора. Закулисные драмы отделения терапии

Джеку было 63 года. В карте говорилось, что у него высокая температура и трудности с дыханием из-за обострения астмы. Он жил с женой, и у нее тоже был жар, но ей было не так плохо, как ему. Я надел комплект средств индивидуальной защиты, который состоял из очков (к счастью, они у меня были), хирургической маски, пары перчаток и пластикового фартука. Очки плохо на мне сидели, а маска не прилегала к лицу. Хлипкий пластиковый фартук был еще хуже: первый порвался, когда я его завязывал, поэтому мне пришлось его выбросить и взять другой. Честно говоря, пакет, покрывающий клавиатуру, выглядел гораздо прочнее фартука. Мои руки, уши, а также большие участки лица и шеи оставались оголенными. Если бы вирус захотел меня поразить, он бы с легкостью пробрался через средства индивидуальной защиты. Нам говорили, что они соответствуют национальным и научным рекомендациям, но я не понимал, какую защиту мне может обеспечить пластиковый фартучек.

Однако солдаты не обсуждают приказы генералов, поэтому мы просто пошли в бой, зная, что командующие сделали все, чтобы свести риск нашей гибели к минимуму.

Честно говоря, я совершенно не был в этом уверен.

Безымянная женщина-администратор привела Джека ко мне в кабинет. На ней тоже был комплект средств индивидуальной защиты, а на пациенте – маска.

– Это Джек Монро, – сказала она. – Джек, это доктор Хан.

Женщина уже собиралась выйти из кабинета, но резко развернулась.

– О, а это я заберу! – она захватила мою пустую чашку и ушла.

Даже через маску я заметил, что Джеку тяжело дышать. При своей нормальной частоте дыхательных движений я чувствовал, как конденсат скапливается на обратной стороне маски. При одышке Джека у него под маской была настоящая сауна.

Врачебные консультации выстраиваются вокруг взаимопонимания с пациентом. Средства индивидуальной защиты создавали барьер между мной и пациентом, и я не задумывался об этом ранее.

Пациент должен проникнуться к вам доверием, прежде чем рассказать о своих проблемах со здоровьем. Для этого обычно требуются зрительный контакт, теплые улыбки и ненавязчивые вопросы в начале каждого приема.

Джек видел только части моего лица, и из-за этого ему было сложно испытать ко мне расположение, особенно при первой встрече. Кроме того, моей целью было провести с пациентом минимальное количество времени, чтобы сократить риск заражения, поэтому о непринужденных разговорах можно было забыть.

– Здравствуйте, мистер Монро, я доктор Хан, – поздоровался я, стараясь передать доброжелательность взглядом. – Расскажите мне, как вы себя чувствуете.

– Мне тяжело дышать, док, – сказал он. – У меня астма, и она усугубилась. Еще у меня поднялась температура.

Мистер Монро положил руку на лоб, нарушив запрет на прикосновение к лицу.

– Как часто вы пользуетесь своим синим ингалятором? – спросил я.

Синий ингалятор содержит препарат сальбутамол, который можно применять только при обострении астмы или одышке.

– Около шести раз в день, – ответил мужчина. – Обычно я использую его раз или два в неделю.

– Ясно, давайте вас осмотрим, – сказал я и замолчал на некоторое время.

Нам дали инструкции о том, какие манипуляции безопасны, а какие связаны с высоким риском. Также рекомендовали по возможности находиться в метре от пациента. Что ж, это было невыполнимо. Нам также советовали не заглядывать пациентам в рот, поскольку среди заболевших врачей было особенно много отоларингологов. Считалось, что они заболели, потому что часто осматривали горло.

Что самое странное, нам рекомендовали просить пациентов отворачиваться во время осмотра, чтобы они не дышали на нас в течение долгого времени. Все это казалось противоестественным.

У меня сложилось впечатление, что люди, которые писали о «науке», не понимали особенностей работы с живыми пациентами.

– Мистер Монро, я попрошу вас отвернуться во время осмотра, – сказал я через маску.

– Что? – переспросил он, нагнув ко мне голову, чтобы лучше слышать.

– Пожалуйста, отвернитесь во время осмотра, – повторил я уже громче.

– Но зачем? – удивился мистер Монро, подходя ближе ко мне.

– Чтобы вы на меня не дышали, – сказал я в отчаянии.

– Но мне не приходилось этого делать раньше, – он обиженно отвернулся. Я чувствовал, как между нами не остается и намека на доверительные отношения. В его легких я услышал хрипы.

– Мистер Монро, мне нужно надеть пульсоксиметр вам на палец, – сказал я, доставая аппарат.

– Что вы сказали? – переспросил он, снова поворачиваясь ко мне. Я почувствовал запах сигарет.

– Мне нужен ваш палец, чтобы измерить содержание кислорода в вашей крови, – объяснил я.