В рейд пошла одна старушка

– Ой, батюшки, что делается! Что творится, что творится! Бабушку ни за что ни про что – в тюрьму! А штраф? Да откуда у нас, русских пенсионеров, средства? Вот вы знаете? Пенсия какая у меня – знаете? Вот, а если бы знали, вам было бы стыдно у баушки деньги брать. Тринадцать тысяч четыреста двадцать пять!

Рука у стражника дрогнула. Копье опустилось.

Воодушевленная Зоя Валерьяновна продолжила развивать успех.

– А коммуналка? Пять двести каждый месяц – вынь до положь! А есть, есть на что? Если бы не дети, с голоду бы мы, старики, перемёрли. А в ларьках сникерсы эти всякие. Внучек как заведет, смотрит на меня, а у меня на макароны в карманах мелочь гремит, – всхлипнула Зоя Валерьяновна. Ей стало себя очень, очень жалко, хоть подобное случилось всего один раз, когда Зоя Валерьяновна забыла дома кошелек. И одновременно с этим жалко ее стало всем наблюдающим, включая стражников.

Первым догадался, что дело пахнет керосином, предводитель местных инкубов. Он, как тоже своего рода биовампир, только питающийся другой энергией, просек суть старой фурии. Слабея на глазах и утирая слезы, отгоняя от своих мыслей образ фурячьего внука, который жалобно просит шоколадку, инкуб попытался сопротивляться. И у него даже начало получаться, но фурия уже достигла пика своего повествования. Ее голос поднялся, зазвенел непролитыми слезами и магией, которой невозможно было противостоять.

– А я ему говорю: пойдем, Никитушка, домой, я тебе блинков напеку. У меня мучицы есть, сахарку немножко, – плача и размазывая слезы по чешуйчатому лицу, рассказывала Зоя Валерьяновна. – А у меня дома мучицы на два блинка. Спекла Никитушке эти два блинка, умнице моей. Варенье ма.. малиновое окрыла, последнюю баночку – еще бабушка моя в деревне закрывала… Украсила два блинка-то, пудрочкой посыпала, чтобы красиво… а он меня обнимает и го… говорит: «Бабуля, лучше твои блины, чем сникерсы».

Зоя Валерьяновна всхлипнула. Вместе с ней всхлипнула вся очередь, а те, кто стоял рядом, просто свалились на землю с абсолютно обнулившейся энергией. Стражники повалились первыми. Копья выпали из их ослабевших пальцев и покатились с громким звоном по мосту.

Те, кого зацепил вампиризм старушки, тупо смотрели на валяющихся стражников. Самые сообразительные и удачливые, кому меньше всего досталось, уже орали шепотом «Ура» и ползли по направлению к воротам.

Магия чокнутой фурии обошла многовековую магию стражников и нарушила незыблемую традицию «никого не пущать после заката».

Зоя Валерьяновна всхлипнула в последний раз, задумчиво посмотрела на стражников и бочком подошла к освободившимся воротам. Перед ней маячил призрак вкусной еды и теплой постели. Хоть она и фурия, а устает, как человек.

Глава следушшая. Имбалансед – воть из ит?

– Твою-то мать! – простонал привратник, наблюдая за тем, как его чешуйчатая заноза в заднице входит бочком в открытые ворота города. Еще и пнула их слегка ногой, чтобы пошире открылись. Жалобно скрипнула створка. Ненормальный бабкин кот поднял заднюю лапу, по-собачьи пометил ворота и скользнул следом, помахав напоследок хвостом. Деревянные ворота задымились.

– Я – труп, – заключил привратник, меланхолично разглядывая радостных темных существ, которые, более менее оклемавшись, двинулись в открытые ворота. Стражники все еще находились в ауте.

Привратник развернулся и уныло поплелся на свой пост. Ему надо было отчитаться о том, что он прошляпил самую настоящую имбу – внеуровневого персонажа, который способен разнести существующий мир на атомы. Привратнику надо было подготовиться к окончанию своей миссии в этом игровом мире. Бессмертия его всяко лишат, но этим может и не обойтись.

Если бы читатель смог заглянуть в насквозь оцифрованный мозг привратника, он бы невольно присвистнул, узнав, что извилины эти ранее принадлежали одному очень хорошему разработчику компьютерных игр, работающему по аутсорсу в «CD PROJEKT BLUE f…g entertainment». Звали его Янушем, имел он домик в славном городе Тчеве, старую собачку лохматой породы и соседку-студентку Зосю с третьим размером. Такая жизнь Януша вполне устраивала – ему всего было достаточно.

Все поменялось как-то очень внезапно. Сначала померла собачка от естественных причин. Потом в возмущении съехала грудастая соседка, спалив любопытный бинокль Януша в своем окне. Она никак не хотела понять, что она – единственная награда и утешение страдающего без питомца соседа. Без соседки и собачки жизнь его потускнела.