В рейд пошла одна старушка

Ссаныч тоже спокойно уселся у ног Зои Валерьяновны и не выказывал признаков волнения. Хотя Ссанычу доверяться тоже ума надо много иметь.

Имя «Гоги» напрочь выпало из памяти Зои Валерьяновны, заменившись на когда-то услышанное от дочери-художника «Гойя». Что там за процессы происходили в мозгу старой женщины, которая оказалась в игровом мире в облике фурии – неизвестно. Либо перенасыщенность событиями и эмоциями, либо обыкновенный старческий маразм.

– А, зайду, – решилась все же Зоя Валерьяновна, нащупывая в трофейном ведьминском лифчике такие же трофейные монеты из ведьминских сундуков. Уж на ужин всяко хватит, а Ссанычу и косточки сгодятся. Он и сам неплохо прокармливался, сжирая все, что успевал поймать.

Зоя Валерьяновна толкнула когтистой рукой дверь. На нее обрушился гомон голосов, звон бокалов, шкворчание сала на чугунных тяжелых сковородках. За длинной барной стойкой стояло с десяток мужчин привычной ее взгляду внешности. Они споро работали: наливали пиво, подавали закуски, одновременно болтая с посетителями. Зоя Валерьяновна, немного стесняясь, подошла прямо к барной стойке. Она нацелилась на симпатичного пожилого грузинчика, над которым висели в воздухе буквы «ГОГИ. ВЛАДЕЛЕЦ ТРАКТИРА, ТОРГОВЕЦ, 67 УРОВЕНЬ».

– Я… это… Здрасьте, – вдруг смущенно пробормотала она.

Черные, жаркие, страстные глаза Гоги заставили ее покраснеть. Хорошо, что под чешуей не было видно. Забилось чаще сердечко. Зоя Валерьяновна уселась на стул, заерзала неловко. На барную стойку запрыгнул Ссаныч.

– С животными нельзя, – строго ответил на это Гоги, но протянул руку и бесстрашно почесал Кат Ши за ухом. Мелькнула лапа с острыми когтями, распорола край деревянной массивной столешницы. По руке Гоги, к счастью, не попало – у Гоги была отличная реакция.

– Ссаныч, брысь! – шикнула Зоя Валерьяновна, пихая кота локтем. Ссаныч зашипел, но послушался.

– А вы очень смелая женщина, – вдруг поменял свое мнение Гоги, оглядывая Зою Валерьяновну пристальнее. Особо долго его взгляд задержался на плащике фурии.

– Котик может остаться. Вина красного или белого? За мой счет. Что дама будет ужинать? – разулыбался Гоги. Сверкнули золотом зубы.

Зоя Валерьяновна растерялась – непривычная она была к мужскому вниманию. А тут такой импозантный мужчина говорит такие хорошие вещи, угощает вот, бескорыстный. Может, рано она на личной жизни крест поставила? Может, и надо было ей любви и заботы? Ну, хоть помечать?

Зоя Валерьяновна несмело улыбнулась в ответ, демонстрируя белые острые клыки. Ее желтые круглые, как у совы, глаза заволокло романтической дымкой. А почему бы и нет?

***

Гоги, ласково улыбаясь, демонстрировал Зое Валерьяновне свои товары.

– Э, дорогая! Отличная палка! Длинная, коричнэвая, с ровным срэзом… Второй такой палки нигде не найдешь! Всего пятьсот талеров и семьдесят дукатов! Согласная? Для такой красывой дамы – такая красывая палка. Бэри, да!

Палка и впрямь была хорошей. Липовая, толстенькая такая, аккуратная. Не слишком длинная, удобно держать в руках. В общем, самая обычная палка, коих валяется на земле в этом сумасшедшем игровом мире бессчётно.

Зоя Валерьяновна несмело потрогала палку, которую Гоги вытащил из своего рюкзака и положил перед ней. Сделала она это, скорей, из вежливости и по незнанию основных игровых законов.

– Продано! – радостно заорал Гоги, сметая денежки, которые появились перед ним горкой. Счет же Зои Валерьяновны уменьшился ровно на стоимость палки.

– Я не покупала! Я только потрогала! – возмутилась было Зоя Валерьяновна, но Гоги хитро прищурился, перебивая ее.

– Что взяла, то твое! Если хочешь, можэшь продать мне что-то свое! Вот плащик, напримэр! Чудо что за плащик!

– Ну вот твою палку я тебе сейчас и продам! – возмущенно заявила Зоя Валерьяновна, и тут же осеклась.

– Это что за ерунда?

Над палкой, которая теперь лежала в ее авоське, всплыли привычные буквы:

«ВЫ МОЖЕТЕ ОТДАТЬ ЭТОТ ПРЕДМЕТ ТОРГОВЦУ ЗА 0 МОНЕТ, ЧТОБЫ ОСВОБОДИТЬ МЕСТО В РЮКЗАКЕ. ПРЕДМЕТ НЕ ИМЕЕТ ЦЕННОСТИ».