В сердце Африки. Незабываемое приключение русских, отправившихся по самым нетуристическим местам Африки и задержанных по подозрению в шпионаже

Войны оставляют шрамы на теле земли. Разрушенные города и море подбитой техники остаются после сражений. Глядя на архивные видео Второй мировой войны, с трудом верится, что многие европейские города были разрушены почти до основания. Сегодня их не узнать. О том, что там творилось, можно прочитать в книгах, увидеть в кинохронике, но в обычной жизни мало что будет об этом напоминать. Войны же в таких далеких уголках мира, как Чад, оставляют свои следы надолго.

В пустыне и Сахеле разбросано множество подбитой и так и не убранной техники: танки, БТР, БРДМ, тягачи, грузовики. Эти обездвиженные исполины нашли свой приют в песках Сахары. С таким климатом они простоят там веками. Сухо, нет соли, нет больших перепадов температур зимы и лета.

Одна чадско-ливийская война 1978–1987 годов чего стоит. Ее следы мы будем встречать на своем пути почти каждый день.

Сегодня появился первый артефакт тех страшных лет. Буквально в сотне метров от дороги стояла первая, слегка поржавевшая машина. Военных среди нас нет, но благодаря помощи Миши Романенко, с которым мы связались, мы идентифицировали это детище французского военпрома. Похоже, это «AMX-10RC» – французский тяжелый бронеавтомобиль, иногда классифицируемый как колесный танк.

Мы как маленькие дети облепили эту машину, рассматривая диковинные механизмы. Интересно было все: как устроены двигатель, подвеска, башня, где тут шильдики и почему же это орудие осталось здесь. Мы даже засомневались, что оно здесь по причине военных действий. Показалось, что вояки его просто бросили, а потом забыли забрать. Присмотревшись, поняли, что внутри был приличный пожар и все выгорело. Вообще, это странное ощущение – рассматривать такие предметы и места. Ты понимаешь, что, скорее всего, здесь кто-то погиб, и в принципе зрелище выгоревшего военного транспорта наводит жуть. Кто-то кого-то хотел убить, и кто-то уже не ушел отсюда живым. Мы увидим еще не одно такое место, но ощущение скорби и сожаления нас так и не покинет.

То, что Чад – самая проблемная с точки зрения съемок страна Африки на пути нашей кругосветки, мы снова убедились совсем скоро. В очередной деревне нам нужно было поставить отметку о нашем приезде. Пока Адольфо искал нужного чиновника, мы отправились купить свежих манго. Как обычно, дети окружили наши машины. Сначала они просто смотрели, а потом начали донимать Марину, тихо сидящую в авто. Просто махали руками, облизывали стекла и двери, а потом стали громко колотить по стеклам.

Не зная, как на них найти управу, Марина подняла телефон и сделала вид, что сейчас их начнет снимать, надеясь таким образом избавиться от разыгравшейся не на шутку ватаги. Ребятишки мгновенно отпрянули от машины, на Марину в упор молча смотрел полицейский и осуждающе покачивал головой. После он знаками потребовал отдать телефон, Марина заперлась и отказалась это делать. Разозлившийся страж направился к машине Адольфо. Итальянец метнул в нашу сторону разгневанный взгляд и вместе с ним отправился в полицейский участок. Этот с виду безобидный случай отнял у нас почти час.

Адольфо вышел из полицейского участка, изображая почтение к грозным правилам, пожал руки стражам порядка, а на нас полился поток упреков:

– Я же вас предупреждал! Никаких фотографий! Особенно там, где есть полиция и военные. Мы теряем кучу времени из-за ваших съемок.

– Хорошо, Адольфо, а где же можно будет фотографировать? – выяснял я.

– Скажите, что вы хотите сфоткать, я вам помогу.

В следующем поселке, Мангаме, местный рынок оказался не похож на то, что мы видели в Нджамене. На большой песчаной площади на неровных жердях были сооружены ряды навесов с соломенными крышами, в тени которых проходила торговля. Под ногами шелестел полиэтилен, брошенные упаковки и пустые бутылки. Две трети рынка пустовали. Как пояснил Адольфо, мы приехали в середине недели, вот в выходные тут все выглядит иначе. На краю рынка стояли несколько небольших зданий, выстроенных из кирпича-сырца. Все двери были наглухо закрыты. Торговля шла только в одном из углов базара.

В стальных тазах продавались крупы, зерно, сушеные фрукты, мука. На холщовых подстилках смуглые девочки восьми-десяти лет в туниках и с покрытой головой торговали манго, перцем и какой-то зеленью. При нашем приближении они начинали стесняться и закрывать лица платками. Взрослые девушки, напротив, смотрели смело и вызывающе. Но, как только мы попросили их дать разрешение на съемку, они мгновенно закрывали лица и отворачивались в разные стороны, продолжая весело переговариваться между собой. Пришлось снимать тайно. Где-то глубоко в сознании местных народов сидит поверье, что камера забирает часть их души.

Миновав Ум Хаджер, мы добрались до Абеше – административного центра региона Ваддай. Здесь была последняя полноценная заправка. Мы заправлялись из колонки при помощи специального пистолета, все как дома. Здесь были пополнены запасы воды и некоторых консервов. Севернее пропитание и топливо будет добывать сложнее.