В шаге от вечности. Как я стал киборгом, чтобы победить смерть

Мы с Франсисом переходили оживленную дорогу. Медленно. Я вцепился в его руку, наблюдая за светофором, который явно был рассчитан на юных тусовщиков и сейчас яростно пищал нам вслед в тщетной попытке заставить ускорить шаг. Толпы, ступившие на этот путь вместе с нами, давно исчезли из виду, оставив нас позади – а ведь мы едва добрались до середины дороги. Единственной нашей спутницей была теперь сморщенная пожилая женщина в черной вдовьей одежде, сосредоточенная лишь на одной цели: достичь безопасного берега раньше, чем ее снесет волной машин. Она и вела нас.

Потом светофор переключился, и я услышал рев двигателей и комариный визг пары перегруженных мотороллеров, рванувших наперегонки, едва загорелся желтый. Прямо на нас. Великолепно.

Теперь я заранее прощаю вам предположение, что наша напарница на этом тернистом пути, знакомая, несомненно, с кровожадным нравом местных водителей, совершила черепаший рывок вперед, прочь от опасности. В конце концов, чтобы избежать беды, ей всего-то и нужно было оказаться немного быстрее ковылявшей позади парочки, об которую мотороллеры бы и затормозили.

Вместо этого она обернулась под нарастающий шум двигателей, остановилась и взяла меня за вторую руку. Вдвоем с Франсисом они, подобно двум телохранителям, сопровождающим незваного гостя прочь с охраняемой территории (в замедленной съемке), провели меня к безопасному месту. Оказавшись у обочины, бабуля беззубо улыбнулась Франсису, что-то прошамкала по-испански, отвернулась и побрела прочь. Со мной она даже взглядом не встретилась. Меня будто водой окатили. Похоже, я только что, невольно и не успев все обдумать, прошел сразу два обряда посвящения. Во-первых, меня всю жизнь терпели в основном из-за ума, а теперь стали считать идиотом, к которому даже обращаться излишне. Во-вторых, начался этап, на котором бабушки помогают мне переходить дорогу, а не наоборот.

Нужно было что-то срочно менять, и я выбрал технологичное решение проблемы. Пик технологий в производстве опоры для ходьбы был достигнут, по моим расчетам, в викторианскую эпоху, и достижение это имело форму джентльменской трости. До сих пор не придумано ничего, что превосходило бы ее элегантный и вместе с тем изящный облик. Особенно остро я ощутил на себе правоту этого утверждения, когда, вернувшись в Англию, попросил своего физиотерапевта снять с меня мерки и заказать костыль, а тот выдал мне палку, какую выдал бы любому нуждающемуся в ней пациенту Национальной службы здравоохранения.

Она представляла собой регулируемую по высоте алюминиевую трубку довольно большого диаметра, с жесткой и прямой серой пластиковой ручкой сверху. Нижний конец ее украшал огромный кусок резины. Вся конструкция оказалась на удивление тяжелой, а рукоять доставляла массу дискомфорта, если я переносил на нее вес. В целом это сооружение выглядело так, будто его собирал из подручных средств сантехник.

Оно гремело. Щелкало, когда я пытался ходить. И всем своим видом излучало тлен. Мне оставалось только предположить, что дизайнеру этого кошмара, кем бы он ни был, ни разу не пришлось самому пользоваться своим творением на людях. То ли дело идеально сбалансированная, с серебряным набалдашником старинная трость из черного дерева, которую я недавно купил. Ее дизайн был разработан в эпоху Шерлока Холмса и прямо-таки транслировал изысканную утонченность. Даже сто двадцать лет спустя она легко выигрывала у сестры из XXI века, которая, даже если закрыть глаза на жуткий внешний вид, банально не справлялась с поставленной задачей.

Помню первую прогулку с этой новой и одновременно древней помощницей – это был символический для меня момент. По-моему, я смотрелся франтом. Хотя, возможно, дело было в хромоте. Но в любом случае меня больше не принимали за кого-то другого – только отмечали физическую немощь. Более того, прохожие то и дело встречали мой взгляд. И улыбались. Удивительно, насколько легче становится жизнь, если правильно обозначить, из какого ты «клуба»…

Боль

Не могу вспомнить, как мы дошли до приемной перед кабинетом директора. Помню только, как декан вихрем влетел в распашную дверь – и с досадой обнаружил внутри крохотной комнаты еще двоих понурившихся мальчишек.

Одного из них я неплохо знал. На скамейке у стены притулился Роулингс, мой одногодок. Одетый в красно-синюю спортивную форму и заляпанные грязью ботинки, он явно попал сюда прямиком с поля. Рядом с ним сидел мой милый друг Коннор, в белом костюме для бега по пересеченной местности. Оба они на секунду подняли глаза, явно удивленные нашим вторжением. Но, обменявшись со мной многозначительными взглядами, снова опустили головы, стараясь сохранить присутствие духа.