В спецслужбах трех государств

Заседания секретариата стали проводиться все реже, терять свою организационную значимость. По мнению того же Болдина, Ивашко страдал существенным недостатком, свойственным преподавателям: забываясь, он читал нравоучения, держал вступительные речи, что было необычно и не нужно для председательствующего на заседаниях секретариата ЦК.

В дни объявления ГКЧП Ивашко болел, после операции проходил курс лечения заболевания щитовидной железы, характерного для ликвидаторов аварии на ЧАЭС.

22 августа 1991 года под влиянием Ивашко ЦК вынес постановление о том, что шифротелеграмму от 19 августа о поддержке ГКЧП считать недействительной, составленной на основе дезинформации о состоянии здоровья Президента СССР Горбачева и других обстоятельствах введения чрезвычайного положения.

Имя Ивашко мужественно зазвучало в тяжелый политический период, когда он, единственный из высшего круга руководителей КПСС, несмотря на плохое состояния здоровья, с группой рядовых коммунистов защищал в Конституционном суде России Коммунистическую партию, доказывал неправомерность ее ликвидации в связи с ГКЧП.

В Киеве и Москве Ивашко был охраняемым должностным лицом. Скажу, что в ходе организации его охраны никогда не возникало каких-либо проблем; в повседневной жизни он был настолько скромен и непритязателен, что обеспечение его личной безопасности проходило незаметно и без каких-либо вопросов или претензий.

В Москве мы созванивались, иногда встречались у меня или у него на квартире в цековском доме. В беседах чувствовалось, что Ивашко внутренне сожалел о своем отъезде в Москву, поэтому было больше воспоминаний об Украине, чем обсуждений политических проблем современной противоречивой и трудной действительности. Встречи с Ивашко я не афишировал; служебную машину оставлял за квартал и дворами шел к нему на квартиру. Не хотелось, чтобы у ельцинского окружения возникали вопросы по поводу встреч министра безопасности России с опальным заместителем Генерального секретаря ЦК КПСС, подвергавшимся в те дни нападкам в связи с выступлениями в Конституционном суде по защите КПСС. Ивашко с достоинством испытывал все тяжести психологического давления в эти сложные и опасные годы.

Последний его телефонный звонок был из больницы на улице Грановского, куда Ивашко был госпитализирован. Он сказал, что уезжает в Германию для консультации по лечению «дней на 10–12. Вернусь, тогда мы встретимся». В Германии через несколько дней его не стало.

Глава шестаяХарьковская Катынь

Одно дело — требовать правды от других, другое — самому жить по правде. Жить по правде труднее, чем произносить высокие слова.

Даниил Гранин

Когда в 1939 году Красная армия перешла границу Польши, а западные области Украины и Белоруссии вошли в состав союзных республик СССР, в советском плену оказалось около 25 тысяч польских военнослужащих. Они содержались на Украине в трех спецлагерях НКВД для польских военнопленных: Осташковском, Козельском и Старобельском. Лагерь для военнопленных в небольшом городке Старобельске отличался от других тем, что в нем находился исключительно офицерский состав в звании от капитанов до генералов польской армии. На начало 1940 года в этом лагере находилось 3885 человек; часть из них была вывезена в Москву, в том числе начальник штаба кавалерийской бригады генерал Владислав Андерс, ставший командующим созданной в 1942 году по решению советского правительства Польской армии. К концу 1942 года 80-тысячная армия Андерса была эвакуирована из СССР в Иран и в дальнейшем вместе с американскими союзниками приняла участие в операциях по освобождению Италии от немцев.

Судьба польских военнопленных Старобельского лагеря прояснилась, когда стали известны засекреченные партийные решения. 5 марта 1940 года было принято постановление Политбюро ЦК ВКП(б) о расстреле «находящихся в лагерях для военнопленных 14 700 польских офицеров, чиновников, полицейских, разведчиков, жандармов и тюремщиков». Основанием для указанного решения послужила докладная записка народного комиссара внутренних дел СССР Берии на имя Сталина, в которой предлагалось в особом порядке рассмотреть дела содержащихся в лагерях и расстрелять польских пленных, исходя из того, что «все они являются закоренелыми, неисправимыми врагами советской власти».

Долгие годы Катынь под Смоленском оставалась единственным достоверно известным местом захоронения польских военнопленных. 13 апреля 1943 года германское радио сообщило об обнаружении под Смоленском захоронений польских офицеров, расстрелянных советскими властями. 15 апреля последовало официальное опровержение Совинформбюро, согласно которому польские военнопленные летом 1941 года были заняты на строительных работах западнее Смоленска, попали в руки немцев и были ими уничтожены.