В спецслужбах трех государств

В одном из интервью Кравчук отмечал, что руховцы пытаются приписать только себе результаты: «создается видимость, что они водили моей рукой, когда я подписывал документы о незалежности». В плане исторической достоверности представляют интерес мнения и другой стороны — оппозиционной. Левко Лукьяненко, наиболее яркий и авторитетный представитель оппозиции, в парламенте возглавлял фракцию, в которую входили одиннадцать бывших политзаключенных. Они активно ратовали за провозглашение украинской государственной самостоятельности. «Если бы не гэкачеписты, — заявлял Лукьяненко, — мы бы все равно провозгласили независимость Украины, возможно, через год-два, мы быстро наращивали свои силы».

В ночь на 24 августа у оппозиции проявилось «чувство национального момента», когда все поняли, что есть шанс завоевать независимость, поскольку в парламенте наблюдали растерянных и деморализованных коммунистов.

Кравчук в дни ГКЧП «очень хитро крутил», ждал, на чьей стороне будет победа. В силу своей психологии он не мог проиграть. «Он не из тех, кто идет ва-банк и становится или героем, или попадает в тюрьму». История подставила ему пьедестал под ноги. Кравчук оказался вознесенным Коммунистической партией на Олимп верховной власти, его карьеру двигали братья по партии с депутатскими мандатами. В последующем он в унизительном тоне отзовется о своем партийном лидере Гуренко, который в ходе всей беседы с генералом Варенниковым не обмолвился «ни одним словом», как сидел, «скрестивши руки на столе», так и просидел больше часа, «совсем не шелохнувшись». Кравчук упоминает и мою персону: в его мемуарах председатель КГБ выглядит так, что в дни ГКЧП главный контрразведчик был на рыбалке. Это хорошо, что клеветал именно так, а не иначе, ведь Кравчук мог нафантазировать больше, например, что председатель КГБ уехал на эти дни посоветоваться в Москву или занимался вывозом туда вагонов с украинскими секретами и архивными материалами (об этом лживо писала бульварная пресса). О причинах такой писанины недоумевал мой первый заместитель Шама, с которым мы были вместе с первых часов путча, как и многие рядовые сотрудники КГБ. «Что заставило Леонида Макаровича написать то, что, мягко говоря, не соответствует действительности?» — спрашивает в своей книге генерал-майор Нездоля, известный украинский чекист.

Но Кравчук на этом не успокоился. Он позволил себе за спиной Ивашко весьма некрасиво отозваться о нем, когда тот был уже в Москве. С той поры он прекратил с Кравчуком всякие отношения. «Считаю, что ни один из нас от этого ничего не потерял», — подвел Ивашко итог произошедшему.

Мне представляется, что в последние годы существования СССР произошел необъяснимый исторический парадокс: руководство страны во времена Хрущева, Брежнева, Андропова ожесточенно, с применением танков и вводом советских и интернациональных войск, защищало завоевания народной власти и социализма в Венгрии, Польше, Чехословакии, чего совершенно нельзя сказать о защите коммунистическим лидером Горбачевым в те августовские дни целостности собственного союзного государства.

После провозглашения независимости Горбачев от имени Государственного совета СССР предложил подготовить обращение к народу Украины, объясняя, что «под горячую руку в момент путча принимались всякие решения». 23 октября обращение Президентов СССР и восьми союзных республик (Ельцин, Назарбаев, Шушкевич, Каримов и другие) к украинскому народу было опубликовано. Кравчук отреагировал тем, что Верховный совет Украины принял постановление о проведении референдума по вопросу всенародного признания независимости. Горбачев ответил своеобразно: «Бог с Вами, а мы очистим душу. Ради достойного будущего для себя и потомков».

Референдум подтвердил Акт от 24 августа о независимости Украины; 90,3 % населения уже бывшей союзной республики проголосовало за новое европейское государство.

С разных политических взглядов можно анализировать переход к независимости современной Украины. По моему мнению, это результат разрушительных процессов, начало которым положено политикой горбачевской перестройки; это последствия провозглашенной линии ЦК Коммунистической партии на передачу полноты конституционной власти в депутатские залы. Все понимали, что государственную независимость можно было получить только при поддержке депутатской коммунистической фракции, нажатием депутатами-коммунистами кнопок электронного голосования в стенах здания на Мариинской площади. Теперь уже никакой орган — ни Верховный суд, ни Генеральная прокуратура, ни КГБ республики — не имели права выступать против законного выбора (или предательства) депутатов, поставить под сомнение легитимность итогов голосования о провозглашении независимости. Для КГБ это еще и выполнение решений своего «правового хозяина» — Верховного совета республики, у которого органы госбезопасности оказались в прямом подчинении.