В спецслужбах трех государств

Я хочу подчеркнуть, что на это заседание Коллегии КГБ СССР меня и начальника Ленинградского УКГБ Куркова как ее членов в Москву не пригласили. Начальники управлений не могли понять, что происходит и как поступать в этой ситуации сотрудникам КГБ. Все сидели и ждали. А время работало против ГКЧП. Наверное, это самая откровенная оценка бездействия руководства КГБ СССР, бездарно втянувшего органы безопасности страны в политическую авантюру. Отсутствие должной решительности в своих действиях члены ГКЧП объясняли тем, что для подготовки, обоснования и разъяснения своих задач и целей у них было слишком мало времени, поэтому они вполне резонно полагали, что более жесткие меры могут дать обратный эффект. Повторюсь, Крючков заявлял, что ГКЧП допустил серьезную ошибку, не раскрыв с самого начала народу глаза на то, какая опасность надвигается на нашу страну. Люди тогда многого не знали, они были сбиты с толку демократической демагогией. Запоздалое понимание постигших последствий — это какая-то наивность самого Крючкова, не разъяснившего даже своему мощному коллективу, тогда способному выполнить самые сложные (но законные) задачи, поставленные ГКЧП. Он признается, что главным была необходимость избежать силового противостояния, кровопролития и жертв, и как только реальная опасность возникла, Комитет по чрезвычайному положению немедленно прекратил работу.

Продолжает существовать версия, что Крючков понимал безнадежность применения силовых методов, не давал команд действовать, тем самым пытался смягчить последовавшие удары по сотрудникам госбезопасности. Во время августовских событий он якобы намеренно опирался на наиболее приближенный круг, остальные подчиненные ничего не знали о его планах. Мне не известны действительные намерения Крючкова, но думаю, что это оправдательная версия больше для следствия. Он прекрасно представлял себе, в каком тяжелом положении оказались, как были раздавлены органы госбезопасности в социалистических странах Восточной Европы. После ГКЧП в отношении многих сотрудников КГБ наступил настоящий произвол, над ними пытались расправиться как над «противниками демократии»; многие из нас тяжело переживали наступившее критическое состояние общества, отразившееся для многих на сугубо личном положении.

Оценку своим действиям Крючков дал в письме на имя Бакатина: «Обращаюсь к Вам… и через Вас… к коллективу КГБ со словами глубокого раскаяния и безмерного переживания по поводу трагических августовских событий в нашей стране и той роли, которую я сыграл в этом. Какими бы намерениями ни руководствовались организаторы государственного переворота, они совершили преступление… Осознаю, что своими преступными действиями нанес огромный ущерб Отчизне. Комитет безопасности ввергнут по моей вине в сложнейшую и тяжелую ситуацию».

Тем обиднее осознавать, что после поражения ГКЧП многое в дальнейшей жизни страны пошло прахом, а в качестве чуть ли не главных виновных в «государственном перевороте» пытались назвать сотрудников КГБ.

С ликвидацией союзного КГБ ломались судьбы многих сотрудников госбезопасности, преданно служивших стране и закону. Многие из них оказались вне своих родных мест, притесняемые новыми «демократическими» властями. Народный депутат СССР, председатель КГБ Туркмении Петр Архипов, родственные корни которого в Литве, не мог вернуться на Родину. Заслуженный чекист, много лет проработавший в резидентурах в капиталистических странах, территориальных органах Литовской ССР и Чечено-Ингушской АССР, не имел возможности выехать из Ашхабада, личный багаж вынужден отправить окружным путем через Каспийское море в Азербайджан, оттуда в Москву.

Обстановка вокруг сотрудников КГБ в связи с последствиями уничтожения КГБ была тяжелой. На жительство в Украину мною было принято несколько семей сотрудников советского КГБ Литвы. У себя дома они оказались лишними, подвергались люстрации и нападкам. В Прибалтике не щадили ветеранов, которые участвовали в борьбе с фашизмом и послевоенным бандитским вооруженным подпольем — «лесными братьями».

Молодого и талантливого Павла Маснева, сотрудника КГБ Литвы, я взял в Киеве к себе референтом. Он стал гражданином независимой Украины, после ГКЧП вынужден был уволиться из органов, окончил экономическую академию и как специалист со знанием литовского языка стал советником посольства Украины в современной Литве.

Так ломались и так формировались личности.