В спецслужбах трех государств

Успенский поставил вопрос об аресте известного поэта Рыльского, которого обвиняли в национализме и возвели в ранг «врагов народа». Хрущев якобы возражал: «Какой он националист, он просто украинец и отражает украинские национальные настроения».

Возлагая в последующем вину за репрессии и свои прегрешения в этом на Сталина, Хрущев забывает упомянуть, что период его руководства на Украине республиканской партийной организацией отмечен волной усилившихся репрессий. При нем стали выкашивать авторитетных руководителей республики, государственных и партийных работников различных рангов. На время его пребывания в республике приходится пик арестов видных военачальников. Так, в июне 1938 года Хрущев отмечал, что «состав Политбюро ЦК ВКП(б) Украины почти весь, за исключением единиц, оказался вражеским». Во время приезда Ежова Хрущев заверял: «Мы врагов доконаем на Украине».

Успенский понимал, что за массовые репрессии невиновных лиц рано или поздно придется нести ответственность, и решил имитировать самоубийство и уйти на нелегальное положение по фиктивным документам оперативного прикрытия на другое лицо. К этому времени стали ходить слухи о шаткости положения наркома Ежова, на которого уже нельзя опереться и списать проделки на Украине, и это оказалось правдой.

В один из осенних дней ноября 1938 года в своем служебном кабинете в Киеве не появился на работе нарком внутренних дел, комиссар госбезопасности 3 ранга Успенский. Оставив дома жену и сына, он утром ушел на работу и просто для всех исчез. Местонахождение наркома было неизвестно около пяти месяцев. По всей стране осуществлялся его активный, но безрезультатный поиск. Как обычно, в чекистских кругах выдвигались различного рода версии, строились догадки, вплоть до такой, что Успенский стал изменником Родины и бежал за кордон — в Румынию или Польшу. Сумел же в эти дни под предлогом встречи с зарубежным агентом уйти в Японию и не вернуться в СССР начальник НКВД Дальневосточного края Люшков, ранее работавший на Украине.

Но случившееся в Киеве не находило здравого объяснения. Невиданный случай: пропал нарком республики. Не вносила ясности и оставленная им в кабинете краткая записка: «Не могу так жить дальше. Мой труп ищите в Днепре».

Заметая следы, Успенский скрывался в Курске, Архангельске, Калуге. Несколько месяцев он провел в Муроме у любовницы, жены арестованного ответственного друга, сотрудника Лубянки, а потом скитался в поисках укромного местечка по Уралу. Ориентировка на задержание была направлена во все территориальные органы, и в апреле 1939 года он был арестован в Челябинской области.

На допросе бывший нарком показал, что мысль о бегстве, которое он предпринял для того, чтобы избежать грозившего ему ареста, возникла у него под воздействием разговора, имевшего место на даче Ежова. И когда утром 14 ноября 1938 года Успенскому позвонил Ежов, то его слова: «Тебя вызывают в Москву, плохи твои дела», он понял как сигнал, предупреждение о грозящем аресте. «Передо мной встала дилемма: или стреляться, или попытаться скрыться, я предпочел последнее», воспользовавшись советом Ежова, недвусмысленно высказанным им в конце разговора: «А в общем ты сам смотри, как тебе ехать и куда именно ехать».

В январе 1940 года Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила Успенского к расстрелу.

Каким Успенский останется в истории: сотрудником ЧК, который по «рецидиву» проснувшейся совести не захотел участвовать в дальнейших репрессиях и добровольно своим безрассудным поступком обрек себя на погибель? Или трусом, испугавшимся размаха развернутых арестов за короткий срок пребывания его в должности наркома и неизбежной личной ответственности за содеянное, понимая, что Москва не защитит? Или фальсификатором и жестоким исполнителем сталинской политики чисток рядов коммунистической партии, старых большевиков, высших кадров Красной армии, ветеранов ЧК, представителей интеллигенции, специалистов, рядовых тружеников как на Украине, так и в Сибири? Какое место отведено в истории органов безопасности Александру Успенскому, и вспомнит ли кто-либо из наших современников его имя?..

Не стало Ежова, не стало Успенского. Новый нарком внутренних дел Берия в декабре 1938 года назначил исполняющим обязанности наркома внутренних дел Украины Амаяка Кобулова, старший брат которого, Богдан, являлся заместителем Берии в союзном НКВД. Старший лейтенант госбезопасности продолжил «наводить порядок» в Киеве и разоблачил «антисоветский заговор в НКВД Украины во главе с наркомом Успенским».

«Украинский Кобулов был еще мальчишкой и довольно неподготовленным», — так отозвался о нем Хрущев. Об Амаяке известно, что он имел образование в пределах пяти классов торговой школы (высшее образование получил после войны) и непомерные амбиции. В 1939 году он направляется за границу в качестве руководителя берлинской резидентуры, где ему был подставлен агент-двойник «Лицеист», через которого фашистские спецслужбы сумели успешно провести операцию по прямой дезинформации советского руководства.