В спецслужбах трех государств

О своем исключении из состава ЦК и готовящемся аресте узнал начальник управления НКВД по Харьковской области комиссар госбезопасности 3 ранга С. Мазо и покончил жизнь самоубийством. В его рабочем кабинете была обнаружена записка коллегам: «Товарищи, одумайтесь! Куда ведет такая линия арестов да выбивания у обвиняемых показаний?»

Не выдержал массовых репрессий на Украине и личных обвинений в участии в националистической организации председатель Совнаркома Украины Панас Петрович Любченко. Он покончил жизнь самоубийством, застрелив при этом и свою жену. (Черные страницы истории как бы повторяются, когда вспоминаешь, как в 1991 году после ГКЧП подобная участь постигла Бориса Карловича Пуго, бывшего председателя КГБ Латвийской ССР, министра внутренних дел СССР, и его супруги.)

В соответствии с указанием НКВД СССР от 30 января 1937 года категория лиц, подлежащих репрессиям на Украине, значительно увеличилась за счет членов антибольшевистских партий, прежних царских чиновников, жандармов, участников казацко-белогвардейских повстанческих организаций, сектантских и церковных активистов, а также уголовников, бандитов, воров-рецидивистов. В 1937 году в органы НКВД поступила телеграмма наркома Ежова, согласно которой подлежали аресту и расстрелу через «тройки» кулаки и уголовные преступники, бежавшие из лагерей или ссылок. Для НКВД Украины устанавливался лимит на арест 28 800 граждан (к расстрелу — 8000).

По личной просьбе Леплевского лимит на расстрел был увеличен на 4200 человек. Руководство НКВД Украины, как всегда, шло с опережением.

11 августа 1937 года Ежов издал указание, в соответствии с которым на Украине была проведена этническая чистка лиц польской национальности, обвинявшихся в сотрудничестве с польской разведкой, в шпионской, террористической и фашистско-повстанческой деятельности. Я знакомился с некоторыми подобными делами по арестам поляков в Житомирской области. С применением физического воздействия обвиняемые лица признавались в связях с польской разведкой, подготовке подрывов мостов в случае войны и т. д. Обычно один подозреваемый под пытками признавался, затем оговаривал своих знакомых или односельчан, и те подпадали под каток репрессий.

20 декабря 1937 года отмечалась 20-я годовщина органов государственной безопасности. В газетах воспевался «великий всенародный праздник», публиковались приветствия чекистам Украины, «которые под руководством товарища Леплевского разгромили контрреволюционные, правотроцкистские и националистические гнезда наемников фашизма». В приветственном слове чекистам Косиор произнес: «Я не знаю, какое сердце честного советского гражданина не пылает любовью к Народному комиссариату внутренних дел, к их славным работникам».

Однако к концу 1937 года от ряда сотрудников поступили заявления о том, что Леплевский в 1920-х годах защищал платформу Троцкого, был карьеристом, дружил с врагом народа Балицким. По утверждению Ежова, Леплевский утратил доверие ЦК партии большевиков за свои грубые действия, так как его работа носила бессистемный характер и «ударяла по одиночкам». И это обвинение предъявлялось человеку, при котором аресты граждан в республике увеличились по сравнению с временами Балицкого более чем в три раза.

В апреле 1938 года Леплевского арестовали по тем же кошмарным обвинениям, которые он сам предъявлял сотням и тысячам: его обвинили в участии в антисоветской троцкистской организации, сделали из него руководителя враждебного «заговора НКВД в Украине». 28 июля того же года Военной коллегией Верховного суда СССР И. Леплевский приговорен к высшей мере наказания и расстрелян. Не реабилитирован. Вместе с ним погибли его ближайшие соратники-чекисты по службе в Киеве и Москве.

В это же время продолжались репрессии среди руководящего состава НКВД. В мае 1938 года покончил жизнь самоубийством начальник УНКВД по Московской области В. Каруцкий. Атмосфера в столичном органе госбезопасности была такова, что только за один 1938 год сменилось шесть начальников Московского управления.

Александр Успенский

В начале 1938 года на должность наркома внутренних дел Украинской ССР Ежов рекомендовал Александра Ивановича Успенского. В отличие от предшественников — Балицкого и Леплевского — он ранее не имел какого-либо отношения к республике.

Родился Успенский в Тульской губернии в семье лесника. Окончил два класса духовного училища в Туле. В органы ВЧК пришел в 1920 году на должность уездного секретного уполномоченного ЧК. Затем работал в органах ВЧК Тулы, Урала, Московской области. Судьба баловала чекиста Успенского. В молодом возрасте, в 25 лет, он уже стал начальником экономического отдела ОГПУ по Уралу, в 1931 году был переведен на аналогичную должность в ГПУ Московской области. В столице он сумел сблизиться со многими руководителями подразделений центрального аппарата, которые способствовали его дальнейшему росту по службе. В 1935 году Успенский — заместитель коменданта Московского Кремля по внутренней охране.