В спецслужбах трех государств

После заседания Политбюро ЦК КПСС, на котором решалась моя дальнейшая участь, в конце дня мы встретились в представительстве (ныне посольство) Украинской ССР в Москве. Щербицкий интересовался моей биографией, карьерным ростом и практическим опытом работы. В разговоре была затронута болезненная для кандидата на высокую республиканскую должность тема — знание украинской «мовы». Мой украинский язык был на уровне бытового, сохранившегося в казахстанских степях в третьем поколении нашей семьи; возможности познать литературный украинский язык не имелось, да и разговорной, даже семейной, практики после окончания средней школы и поступления в российский вуз у меня не было. Главным учителем украинского языка, считавшегося в семье родным, была моя бабушка, которая не умела ни писать, ни читать. Во время нашей беседы Владимир Васильевич все-таки предложил перейти на украинский язык. Хотя мой строгий экзаменатор с иронической улыбкой выставил мне оценку, я до сих пор не могу понять, что она означала:

— В Киеве, на Бессарабском рынке, говорят на таком же диалекте, какой у тебя. Хорошо, что сохранились украинские корни, традиции и типичная фамилия. Иначе появился бы очередной повод обвинить меня в проведении русификации, в моем рвении привлекать в республику руководящие кадры со стороны. Этого добра в свой адрес я наслушался немало. Ну, будем вместе работать? — так закончил беседу первый секретарь ЦК Компартии Украинской ССР.

— При Вашем согласии и доверии.

— Постановление Политбюро ЦК КПСС о твоем назначении председателем КГБ республики состоялось.

Щербицкий передал мне выписку из официального постановления ЦК с цековскими печатями и подписью Горбачева.

Своей благородной внешностью и спокойными манерами ведения беседы с одновременным пристальным изучением собеседника Щербицкий оправдывал рассказанное мне о нем Чебриковым. Они хорошо знали друг друга с послевоенных лет. Оба — боевые офицеры Великой Отечественной войны, вместе начинали партийную работу в Днепропетровске, причем Чебриков находился в подчинении у Щербицкого.

Перед моим отъездом в Киев Чебриков в своем напутствии изложил несколько житейских рекомендаций, как должен вести себя современный руководитель. Не буду затруднять читателя их изложением, но они мне очень пригодились в дальнейшем. К примеру, он наставлял «не возникать» в республиканской прессе и телевидении до тех пор, пока своим трудом не завоюешь уважение и не докажешь, что тебе есть, о чем сказать украинскому народу относительно деятельности КГБ. Твоя должность такова, учил Чебриков, что чем меньше наговоришь, тем лучше для дела. Я следовал этому совету и обозначился интервью в республиканской прессе только через полгода работы в Киеве, хотя журналисты обхаживали с первых дней, и я никогда не избегал общения с ними.

Инструктажа по служебным проблемам Чебриков мне не давал, видимо, доверял и знал по работе мои возможности. Но вспоминаются интересные детали: председатель КГБ СССР по-отечески продолжал давать советы, казалось, по несущественным житейским вопросам. «К тебе будут искать подходы, набиваться в друзья и приятели порядочные и не совсем такие люди. Но при этом не старайся заводить быструю дружбу, не ходи по приглашениям в гости, в рестораны и ни с кем не выпивай. Через полгода определишься сам, и я тебе подскажу, с кем можно поддерживать дружеские отношения». Первым человеком, фамилию которого он назвал мне спустя некоторое время, являлся помощник Щербицкого Константин Константинович Продан. В том, что с этим исключительно порядочным, внимательным, мудрым человеком можно было советоваться и доверять ему, я убедился и сам.

Оказывается, обязанность наставлять «на путь праведный» своих сотрудников является одним из важных качеств руководителя. Недавно я узнал о себе, что тоже учил подчиненных, «как жить». Генерал Подгайный, с которым мы вместе работали в Москве во втором отделе, так писал обо мне: «До сих пор в памяти его наставления сотрудникам отдела. Это были советы, как мы должны вести себя при выезде в периферийные органы, советы дельные, жизненные и весьма ценные: «Будьте проще в общении с местными сотрудниками, не «надувайте щеки», не требуйте к себе особого внимания, не соблазняйтесь на угощения».

Чебриков, уже расставаясь со мной, вдруг спросил:

— А сам-то ты какие для себя главные задачи определяешь в новой должности? Коллектив украинских чекистов очень сильный, могут и не принять.

— Буду стараться исправить ошибки в чекистском коллективе, если они были, и не наделать новых.

Остался ли Чебриков доволен моим ответом, трудно сказать. По его суровому лицу (всегда без эмоций!) нельзя было определить испытываемые им чувства. Однако он мне посоветовал:

— Работай в республике спокойно, не торопись с выводами и не вибрируй. Щербицкий не даст тебе ни малейшей возможности натворить глупостей.