В спецслужбах трех государств

В мае 1987 года, в самый разгар горбачевской политики перестройки, я прибыл в Киев. В председательском самолете Ту-134 летели три пассажира: заместитель председателя КГБ СССР Владимир Петрович Пирожков, его помощник, мой друг Василий Иванович Кравцов, кандидат юридических наук, и я. Жена отказалась от полета: «Слишком большая честь для тебя и меня лететь спецрейсом» — и приобрела билет на вечерний поезд Москва — Киев.

Украинская ССР жила в нормальной трудовой обстановке, в экономическом плане являлась самой мощной после РСФСР союзной республикой с относительно стабильной общественно-политической обстановкой. На Украине исторически формировалась тяжелая индустрия: металлургическая, энергетическая, угольная промышленность, машиностроение, производство шахторудного оборудования. В украинской промышленности до 40 % составляли предприятия военно-промышленного комплекса, где разрабатывались и изготовлялись новейшие образцы вооружений и военной техники, нередко превосходящие зарубежные аналоги. К отраслям оборонной промышленности относилось около 500 режимных и особо режимных объектов, более 2000 других заводов выполняли смежные оборонные заказы. На этих засекреченных предприятиях органами КГБ осуществлялась контрразведывательная работа, велась защита государственной тайны. В республике было сосредоточено до 25 % предприятий химической промышленности всего Советского Союза, а это всегда риск нарушения экологии, повышенная взрыво— и пожароопасность — явные угрозы для жизни людей

В области сельского хозяйства показатели были исключительно высокими, рекордными по сравнению с другими республиками: урожай собирали по одной тонне зерна на каждого жителя 52-миллионной республики, на душу населения приходилось около 80 кг мяса и 450 л молока, что позволяло УССР в этом отношении входить в десятку самых развитых регионов мира.

Эти данные я выделяю потому, что в силу указанной специфики республике уделялось значительное внимание в разведывательных устремлениях и конкретных подрывных действиях иностранных спецслужб. В условиях ведущейся агрессивной «холодной войны» они учитывали своеобразие исторического развития Украины. В частности, обращали внимание на противоречия между восточными и западными регионами, на бывшее в недавнем прошлом вооруженное подполье и наличие значительного контингента репрессированных и враждебно настроенных к советской власти лиц. На Украине, как ни в одной другой союзной республике, установились широкие приграничные контакты с гражданами сопредельных европейских государств, в которых происходили антисоциалистические процессы, поднимали голову контрреволюционные элементы. За рубежом функционировали многочисленные украинские эмигрантские националистические организации, идеологические центры, которые контролировались и финансировались разведорганами западных стран для ведения подрывной деятельности непосредственно против республики.

Органы КГБ учитывали указанные факторы. Это были годы, когда не одно десятилетие наши противники на Западе осуществляли враждебные акции по расшатыванию и развалу социалистического государства. Советский Союз — мощную ядерную державу — нельзя было победить в открытом военном столкновении, а лишь путем, как считали наши недруги, «эрозии социализма», насаждения буржуазной идеологии, устранения от власти коммунистической партии.

В Киеве в день моего приезда состоялось заседание Политбюро ЦК КПУ. Я с заметным волнением наблюдал за входившими в кабинет Щербицкого членами Политбюро — представителями руководящей элиты в республике. Получатся ли у меня, «варяга» из Москвы, нормальные контакты с ними на украинской земле? Ко мне подошла Валентина Семеновна Шевченко, председатель Верховного совета Украинской ССР, единственная во всем СССР такая молодая и красивая женщина среди высокого ранга политиков. Познакомились. Заметив мое волнение, успокоила: «Не волнуйся, все будет хорошо. После заседания Политбюро ЦК я подпишу указ о твоем назначении». Мне было дорого такое неожиданно теплое отношение. Незаметные для других подобные жесты понимания в первые дни моего пребывания в Киеве были особенно важны как добрая поддержка, благословение на совместную работу. Я чувствовал, что начинаю приобретать новых друзей на земле своих предков. Помню, что ко мне не было вопросов после того, как Щербицкий подробно рассказал членам Политбюро ЦК о состоявшемся в Москве решении и его беседе со мной.