В тени Эйнштейна. Подлинная история жены гения

Габор пишет, не цитируя источник, что историк Эйнштейна Роберт Шульман «предполагает, что, поскольку в финальные экзамены входила и устная часть, она [Марич] могла стать жертвой предвзятости со стороны экзаменаторов». Хотя вероятность дискриминации полностью исключить нельзя, следует отметить, что по пяти предметам промежуточных экзаменов (тоже включавшим устную часть), которые сдавала Марич в 1899 году, она получила по 5 баллов и выше, за исключением начертательной геометрии и проективной геометрии, по которым ей поставили 4,75 балла. (Трудности с начертательной геометрией, которую преподавал профессор Вильгельм Фидлер, она признавала сама в письме Эйнштейну в конце лета 1899 года).

Никто не сомневается, что женщинам, которые намеревались получать университетское образование в области естественных наук, приходилось преодолевать значительные трудности даже в относительно просвещенной Швейцарии, но Стэйчел по архивным документам ВТШ показывает, что тогда на отделении VI, где готовили преподавателей физики и математики средней школы, примерно шестую часть студентов составляли женщины. Конечно, это немного, но неплохо по сравнению с другими европейскими странами конца девятнадцатого века, многие из которых вообще не принимали женщин в высшие учебные заведения. Последнее, безусловно, не исключает возможности предвзятого отношения к Марич со стороны одного или нескольких членов экзаменационной комиссии, однако подтверждений такого рода предвзятости не существует.

В развитие темы Трёмель-Плётц выдвигает гораздо более сильное эмоциональное обвинение в дискриминации по отношению к Марич со стороны «мужской элиты ВТШ». Отметив, что «мы не можем представить себе той атмосферы, в которой оказалась Милева Эйнштейн-Марич после поступления сюда в 1896 году», она заявляет, что «общее настроение [в ВТШ] было и оставалось таковым, словно женщинам здесь не место, что профессора-мужчины и не ждали от них ничего хорошего…Я не верю, что даже профессор физики Вебер, у которого она писала дипломную работу и которую собиралась развернуть в докторскую диссертацию, собирался брать ее к себе в ассистенты». Как уже отмечалось ранее, Стэйчел документально доказал, что слова Трёмель-Плётц о поголовно враждебном отношении к женщинам в Политехникуме в конце девятнадцатого века не соответствует действительности. Если конкретизировать, то нет оснований утверждать, что профессор Вебер и не думал брать к себе ассистенткой Марич, как подозревает Трёмель-Плётц.

Упущенное ассистентство

В другом случае Габор объясняет трудности Эйнштейна с поиском работы после окончания Политехникума его скромными академическими успехами:

«Эйнштейн, на самом деле, был средним студентом и одним из немногих выпускников ВТШ, кто не смог получить должность ассистента после окончания учебы, поэтому ему было трудно найти работу».

Здесь следует сделать уточнение. Промежуточные экзамены 1898 года Эйнштейн сдал с лучшими результатами среди однокурсников, но в последующие два года был склонен пренебрегать учебными занятиями, все больше внимания уделяя собственным научным интересам, связанным с новейшими проблемами физики, которые Вебер не затрагивал в своем курсе. В поздних «Автобиографических записках» Эйнштейн так вспоминает об этом времени: «Некоторые лекции я слушал с огромным интересом. Но в остальном часто прогуливал и ревностно изучал дома мастеров теоретической физики». В письмах Эйнштейна к Марич можно обнаружить частые упоминания о новых теоретических идеях и внепрограммном чтении новейших текстов по физике – самостоятельном или вместе с Милевой.

С учетом таких обстоятельств средний балл 4,91, полученный Эйнштейном по результатам финальных дипломных экзаменов в 1900 году, вполне объясним. По четырем экзаменационным предметам он получил как минимум по 5 баллов, но очень низкая оценка дипломной работы (которая имела наибольший вес) ухудшила общие показатели. Ему не удалось получить должность ассистента в Политехникуме в первую очередь из-за плохих отношений с двумя профессорами физики, Генрихом Вебером и Жаном Перне, хотя весьма посредственные 4,5 балла за диплом тоже могли сыграть свою роль. Сам он винил в том, что не удается найти работу в научной сфере, профессора Вебера, который не давал положительных рекомендаций. То, что до декабря 1901 года ему не удалось найти постоянную работу, Марич в письме Кауфлер-Савич объясняла тем, что он «очень несдержан на язык», а также тем, что он «еврей».

Габор во «Введении» пишет, что, в отличие от Эйнштейна, Марич наслаждалась «более легкие отношения с профессорами», и поскольку у Эйнштейна с ними были проблемы, она «часто вступалась за него». В главе, посвященной Марич, Габор выдвигает предположение, что тем самым она «могла подпортить и собственные отношения в научной среде», и повторяет эту мысль несколько позже: