В тени Эйнштейна. Подлинная история жены гения

Очевидно, мы не можем объяснить происхождение семи страниц записей к лекциям, сделанных рукой Марич и тесно связанных с первыми страницами собственных записей Эйнштейна во втором блокноте. Крстич утверждает, что «исправления почерком Марич на всех семи страницах свидетельствует о ее творческом подходе и знаниях». Более того, раньше в своей книге он пишет, что эти страницы, наряду с неподписанным черновиком письма к Планку, являются «важным дополнительным свидетельством научного сотрудничества между Милевой и Альбертом Эйнштейном». Однако, как мы могли убедиться, его заявления не выдерживают даже поверхностного анализа. Что касается первого утверждения Крстича, семь страниц заметок к лекциям по вводному курсу механики ничего не говорят о познаниях Марич в области физики, выходящих за университетский уровень. В отношении же черновика письма к Планку невозможно представить, что в то время Милева владела знаниями по теоретической физике на таком уровне, чтобы принимать участие в дискуссии между Эйнштейном и Планком. В 1912 году, примерно в то время, когда, как нам известно, в доме Эйнштейнов жил Светозар Варичак, Марич писала Кауфлер-Савич: «Мой большой Альберт стал знаменитым физиком, которого профессионалы высоко чтят и восторгаются им. Он неустанно занимается своими проблемами: можно сказать, только и живет ими. К стыду своему, должна признаться, что мы для него не важны и находимся на втором месте». Эти слова Марич никак не стыкуются с утверждением Крстича, неоднократно повторяемым в книге, что вплоть до 1912 года она принимала участие в исследованиях Эйнштейна в области теоретической физики.

Гипотетические свидетельства сотрудничества

Самое экстравагантное заявление Крстича выглядит следующим образом: «Есть много свидетельств, часть из которых впервые публикуется в данной книге, подтверждающих, что Альберт и Милева… регулярно занимались совместными научными проектами на протяжении примерно пятнадцати лет (с 1898 до 1913)». Он утверждает, что Марич была соавтором двадцати двух опубликованных работ Эйнштейна, и в отношении еще семи сотрудничество «точно не установлено». Как мы увидим, эти заявления опираются не на веские доказательства, а исключительно на ненадежные слухи давностью в несколько десятилетий, или же подтверждения совместной регулярной работы супругов над исследованиями после 1905 года вообще не приводятся.

Утверждение Иоффе

В 1955 году Крстич, обсуждая фразу из статьи Иоффе (см. главу 8), которую сам перевел по публикации 1955 года в советском журнале, не утверждает прямо, что Иоффе действительно видел оригинальные рукописи трех важнейших статей, упомянутых в статье, посвященной памяти Эйнштейна. Но то, что русский ученый использует написание фамилии «Марити», приводит его к следующему умозаключению:

«По моему мнению, академик д-р А. Ф. Иоффе с глубоким скрытным намерением воспользовался особой возможностью сказать будущим поколениям нечто важное о рабочих взаимоотношениях Милевы с Альбертом. Иначе возникает вопрос, каким образом он вообще узнал о фамилии Марити. Оригинальные рукописи важнейших ранних статей Эйнштейна не сохранились. Вполне вероятно, что какая-то часть из них была написана рукой Милевы».

Как указывалось выше, написание «Марити» («Marity») стало известно до публикации статьи с воспоминаниями Иоффе. Оно появилось в биографии Эйнштейна, опубликованной Карлом Зелигом в 1954 году. В любом случае Иоффе мог встретить такое написание при других обстоятельствах. Все остальное – откровенная спекуляция и пример предвзятости, неоднократно встречающейся в книге Крстича.

Заявления-сироты

Крстич утверждает, что Марич сотрудничала с Эйнштейном на протяжении всей их семейной жизни, но при этом безо всяких ссылок на источники просто делает некоторое количество заявлений, в том числе и те три, которые я цитирую ниже:

«[Перед рождением Ганса Альберта в 1904] они посвящали свои вечера почти исключительно работе в тесной взаимосвязи над научными проектами. Результатом такой совместной работы стала статья об общей молекулярной теории теплоты [опубликованная в 1904]».

«В этой квартире [на Крамгассе, 49 в Берне] в 1904 году родился их первый сын Ганс Альберт. Годом позже Милева и Альберт сформулировали основы квантовой теории с определением кванта света».

«Пока Альберт сидел в федеральном патентном бюро, Милева заботилась о ребенке и хозяйстве и занималась наукой дома. После рождения Ганса Альберта пара еще интенсивнее, чем раньше, стала работать совместно, но почти исключительно по вечерам и ночам…Результатом такой увлеченности стало то, что в 1905 году Альберт направил пять [на самом деле четыре] фундаментальных статей в журнал “Анналы физики”».

Утверждения, сделанные с такой уверенностью автором, «который на протяжении пятидесяти лет изучал жизнь и работу Милевы с Эйнштейном» могли убедить большинство читателей, в том числе и, видимо, саму Милентиевич, но более разборчивая публика понимает, что аналогичные высказывания Крстича, разбросанные по всей книге, следует воспринимать с большой осторожностью.