Вам поможет преподобный Сергий Радонежский

В то время на Руси уже было много монастырей; большинство их располагалось недалеко от городов и сел; часто монастыри имели свои села, от которых кормились. Князья и бояре давали щедрые пожертвования на монашеские обители, приходские храмы тоже приносили доход. Но Сергиева пустынь отстояла далеко от человеческих жилищ. Непроходимые леса отделяли ее от окружающего мира; кто бы стал рисковать жизнью и здоровьем и идти в непролазную чащу с дарами для иноков? Все необходимое для жизни ученики Сергиевы себе добывали сами: питались с огородов и пашен, выделывали лен на одежду; каждый обеспечивал сам себя. Ни общих трудов, ни общих трапез еще не было. Оттого в этой благословенной пустыни часто не было самого необходимого. «Чего ни хватись – всего нет, как выражался блаженный списатель жития Сергиева; нередко случалось, что ни у кого из братий не было ни куска хлеба, ни горсти муки, даже недоставало соли; о масле же и других приправах нечего было и говорить. И много приходилось пустынникам терпеть нужды при таких суровых порядках пустынного жития; но Сергий веровал Богу верой твердой, испытанной скорбями, и Бог исполнял по вере его; он уповал, и упование никогда не посрамляло его!». Бывало так, что не было вина для Причастия, пшеницы для просфор, ладана для каждения – и тогда приходилось обходиться без свершения Литургии. Не было воска для свечей – братия возжигали лучины. Но, как повествует летописец, «сердца юных подвижников горели тише и яснее всяких свеч, и пламень их молитвы трепетал воздыханиями, из глубины сердечной восходившими к Престолу Божию!». Как свидетельствует преподобный Иосиф Волоколамский, в обители Сергиевой царила такая нищета, что и священные книги переписывались не на свитках, а на бересте. До сих пор в Троице-Сергиевой Лавре хранятся святыни тех времен: деревянные сосуды, употреблявшиеся для свершения Божественной Литургии и простое, грубое священническое облачение преподобного Сергия…

Многие братья смущались своей нищетой, и тогда Сергий укреплял их собственным примером. Так, однажды остался он без куска хлеба. Три дня голодал он, а на четвертый пришел к одному из братии, по имени Даниил.

– Слышал я, старче, – сказал он своему сподвижнику, – что ты хочешь пристроить сени к своей келье; позволь мне построить их для тебя, чтоб руки мои не были без дела.

– Правда, – отвечал ему Даниил, – мне очень бы хотелось построить их; у меня уже все и для работы давно заготовлено, и вот только поджидаю плотника из деревни. А тебе как поручить это дело? Пожалуй, запросишь с меня дорого.

– Эта работа недорого тебе обойдется, – сказал ему Сергий, – мне вот хочется плесневелого хлеба, а у тебя он есть; больше этого я с тебя не потребую. Разве ты не знаешь, что я умею работать не хуже плотника? Зачем же тебе, старче, звать другого плотника помимо меня?

Тогда Даниил вынес ему решето с кусками плесневелого хлеба, который он сам не мог есть, и сказал:

– Вот, если хочешь, возьми все, что тут есть, а больше не взыщи.

– Хорошо, – сказал трудолюбивый игумен, – этого с избытком довольно для меня; побереги же до девятого часа: я не беру платы прежде работы.

Сказав сие, он крепко подтянул себя поясом и принялся усердно за работу. С раннего утра до позднего вечера, несмотря на голод, он пилил, тесал доски, долбил столбы и при помощи Божией окончил постройку. Солнце уже скрылось за дремучим лесом, когда старец Даниил снова вынес ему гнилые куски хлеба, как условленную плату за труд целого дня. Положив их пред собою, подвижник помолился, благословил их и начал есть с одною водою, даже без соли. Это был его и обед, и вместе ужин!

Некоторые из братий при этом заметили, что когда он вкушал в поте лица заработанный им хлеб, то из уст его исходила пыль от плесени хлеба, и, конечно, немало дивились великому терпению своего игумена, который и такую дурную пищу не хотел принять без труда. Так строго держался он заповеди апостола Христова: кто не работает, тот да не ест (2 Сол. 3: 10). А взирая на его пример, и братия укреплялась в подвиге терпения».

Смиренный чудотворец

Одно время обитель терпела такую нужду, что не было ни хлеба, никаких других припасов. Только немного гнилых сухарей оставалось у преподобного в келии. Он поделился ими с братьями. Но многие отказались есть, и возроптали. Один из них возмутился настолько, что сказал своему игумену: «Вот мы смотрели на тебя, все тебя слушали, а теперь приходится умирать с голоду, потому что ты запрещаешь нам выходить в мир просить милостыню. Потерпим еще сутки, а завтра все уйдем отсюда и больше не возвратимся: мы не в силах выносить такую скудость, такой гнилой хлеб!»

...