Вандалы — оклеветанный народ

Самые крупные хозяйства и лесные угодья, находившиеся при римлянах в собственности государства, остались в ней и при вандалах. Сказанное относится, в частности, к крупным императорским доменам (сдаваемым Гейзерихом в аренду, как это делали его римские предшественники), и бесконечным горным лесам Корсики, ставшим с тех времен немногим менее дремучими. Эти лесные дебри были столь непроходимыми, что римляне еще во времена республики были вынуждены объявить их целиком государственной собственностью, поскольку разделение их на участки и строгий лесной надзор потребовали бы слишком много персонала. Гейзерих, имея в своем распоряжения еще меньше народу, чем римские консулы и императоры, придерживался этой концепции, извлекая из корсиканских лесов немалую прибыль. Именно с Корсики он получал большую часть корабельного леса для нужд пиратского флота вандалов.

Тяжесть поборов, которыми суровый Гейзерих не желал обременять своих подданных-ариан, была всецело возложена им на одних только православных. Поэтому в непрерывной религиозной войне между римлянами и вандалами в Африке текли потоки не столько крови, сколько золота. Наряду с денежными штрафами за нарушение религиозно-культовых запретов, хронисты сообщают нам о насильственной конфискации царем вандалов наследства православных епископов. А также о сумме в размере не менее чем пятьсот золотых, которую был обязан уплачивать всякий епископ, возвратившийся самовольно из ссылки в свою епархию, а также всякий православный священник, посвященный в епископский сан, по возведении на свою новую кафедру…

В этой склонности к денежным штрафам или взысканию натурального оброка явственно проявлялось влияние германского права, в соответствии с нормами которого даже за убийство полагалась не смертная казнь, а уплата штрафа — «вергельд», «вергельт» или «вира». Во всяком случае, нормы судебников Передней Азии, начиная с вавилонского Кодекса Хаммурапи, с их категорическим требованием «Око за око, глаз за глаз, зуб за зуб, смерть за смерть» вандалам были явно не знакомы. В остальном же они, как ни странно, придерживались римской правовой системы, в особенности — при преемниках Гейзериха. При них было принято немало законов и постановлений, чрезвычайно близких к соответствующим римским образцам и аналогам. Поэтому многие из обвинений, возводимых епископом Виктором Витенским в его «Истории гонений в африканской провинции» на вандалов, были направлены явно не по тому адресу. Тем не менее, германское право и, в первую очередь, арианские правовые традиции, знали немало телесных и позорных наказаний, так что отнюдь не всякое преступление могло быть всегда искуплено путем денежного или иного материального возмещения.

Что касается наказаний аланского происхождения, то особенно сильное и запомнившееся надолго впечатление на хронистов произвели два из них, способствовавшие очернению всего вандальского народа в памяти последующих поколений: волочение до смерти лошадьми и скальпирование. Обе процедуры были «прихвачены» аланами из своей степной отчизны. На недруга или изменника набрасывали аркан (также заимствованный у аланов) и, пришпорив скакуна, волочили несчастного до смерти. Сходным видом смертной казни было разрывание преступника или преступницы на части лошадьми. С помощью четырех горячих жеребцов была в свое время четвертована несчастная росомонка Сунильда (Свенильда), обманувшая старца Германариха, царя готов (также тесно связанных в своей истории с аланами). Аналогичные случаи были засвидетельствованы во времена вандальского господства в Африке. Как и случаи скальпирования. Для конного воина, стремящегося побыстрее завладеть трофеем, не сходя с коня, не было ничего естественнее, чем мгновенно срезать ножом кругообразно кожу с головы побежденного врага. Содрав этот зловещий трофей, победитель прикреплял его к сбруе или чепраку своего скакуна. Заботясь, в первую очередь, о максимально возможном приумножении этих зримых свидетельств своей воинской доблести, а не наказании побежденного (который ведь не совершил, в сущности, преступления, за которое его следовало бы покарать). Поэтому скальпирование ни в один из периодов вандальской истории не было правовой нормой.

А вот германские правовые традиции последовательно сохранялись при всех царях вандалов. Вандальские судьи следовали им на далеком Юге, на побережье знойной Африки, так же неуклонно, как во время оно на берегах Немецкой бухты — там, где, видимо, впервые стало применяться германское право. Важную роль в наказаниях отводилась воде и, прежде всего, морю. Преступников часто топили — например, пускали их в утлом, поврежденном челне в открытое море, как в случае Божьего суда, когда приговор приводился в исполнение природными стихиями. Сами стихии должны были вызвать смерть осужденного, чтобы царь или его уполномоченный, приговоривший к смерти преступника, был, как неповинный в гибели последнего, застрахован от мести.