Вандалы — оклеветанный народ

Кроме того, могучая морская стихия обладала, согласно народным поверьям германцев, большой очистительной силой, способностью смывать даже самые тяжкие преступления (направленные, например, против религии) и освободить от неминуемой кары (родового проклятья) весь род и даже все племя, к которому принадлежал преступник. Наказание утоплением чаще всего применялось к православным священникам и шпионам, засланным в вандальско-арианскую среду кафолической церковью. Ибо ни один вандал не желал осквернять свои руки кровью пусть еретических (с вандальской точки зрения), но все-таки священнослужителей, обладавших тайными знаниями и силами и могущих быть отмщенными своим Богом. Известны, впрочем, случаи, когда пущенные вандалами в море в неисправных челнах православные клирики, несмотря на течь, достигали целыми и невредимыми берегов Италии.

Чисто германское происхождение имели также позорящие и бесчестящие наказания, сохранившиеся, кстати говоря, в средневековой Германии, вплоть до введения современного уголовного права, встречающиеся в самых разных германских судебниках («правдах»). Повсюду, где только записывалось и применялось германское право.

Наказание, которому подвергались все, присутствовавшие в вандальском платье на кафолическом богослужении или просто заходившие в православную церковь, заключалось в том, что уличенному в этом религиозном преступлении остригались или даже вырывались волосы на голове (в последнем случае процедура была гораздо болезненней). К сожалению, кафолические хронисты, с омерзением и возмущением сообщавшие об этом, не дожили до того, что, спустя восемь столетий, происходило с теми, кто, к примеру проводил альбигойское богослужение или участвовал в нем, сидел за одним столом с еретиком или владел запрещенной церковью книгой… Впрочем, позорное наказание острижением или вырыванием волос (близкое, если вдуматься, к «скальпированию») применялось исключительно к арианам-вандалам. Именно им законодатели стремились довести до ума, что арианство — их родная вера, и должна остаться таковой и впредь.

С помощью позорных наказаний Гейзерих также вел нелегкую борьбу против увлечения вандалов соблазнами жизни (в том числе — и секса) в большом городе, в которых, не без основания, видел угрозу боевому духу и боеспособности вандальского «народа-войска». Не случайно же римская Африка еще в пору расцвета власти римских императоров была любимым местом отдыха и развлечений для богатых «ромулидов» (так поэты порой именовали римлян в память их первого царя Ромула — основателя семихолмного «Вечного Града» на Тибре), или «энеадов» (так именовали римлян в честь их еще более отдаленного предка — троянского героя Энея, сына Венеры-Афродиты). Великий город Александрия на побережье Египта славился на всю империю прелестями своей ночной (и не только ночной) сладкой жизни, предоставляя сластолюбцам всех сортов возможность оттянуться, так сказать, «по полной» (затмевая в этом отношении даже италийский Рим и сирийскую Антиохию). Аналогичной славой (для одних — недоброй, для других — наоборот) пользовался и лишь незначительно уступавший Александрии в размерах Карфаген. Город, который поэт Авсоний-Авзоний, не колеблясь, ставил почти вровень со Вторым Римом — Константинополем:

Встав, Карфаген уступает черед Константинову граду,

Но не на целый он шаг отступил от прежнего места —

Хоть не дерзает назваться вторым, но гнушается — третьим,

Оба одну разделяют ступень: тот древним богатством,

Этот новой удачей силен; тот — был, этот — ныне

Свежею славой заслуг затмевает старинную славу,

Пред Константином своим заставляя склониться Элиссу,

И Карфаген укоряет богов, потому что позорно,

Риму не уступив, уступить второму за Римом.

Полно! Пусть древний удел утишит новые страсти!

Будьте равны и помните впредь: не без божеской воли

Стала иною и доля у вас и скромное имя —

Ты ведь Византием звался, а ты — пунийскою Бирсой.

(Бирсой назвалась древняя цитадель — акрополь, кремль — Карфагена, заложенный, по легенде, основательницей города царицей Дидоной-Элиссой, не пережившей измены покинувшего ее возлюбленного — троянского героя Энея, считавшегося прародителем римлян).