Вандалы — оклеветанный народ

Более выдающимся литератором той поры был уже упоминавшийся Блоссий Эмилий Драконтий, состоятельный отпрыск знатного карфагенского семейства. Возможно, он был родственником Домиция Драконтия, римского магистра императорских имуществ в Африке в 320/321, и Антония Драконтия, викария Африки в 364 и 367 гг. Драконтий был известным в Карфагене ритором и занимал важную юридическую должность при проконсуле (лат. тогатус фори проконсулис). Он уже составил себе имя в высшем обществе города и при вандальском дворе, когда допустил неосторожность восславить длинным панегириком (хвалебным стихотворением) чужеземного монарха (то ли Теодориха Остготского, то ли константинопольского василевса, номинально, в качестве «римского императора», правившего и частью Африки). Отношения вандальского двора с Равенной были временами неплохими, даже дружественными и родственными, так что вряд ли прославление царя остготов Теодориха (в частности, за победу над Одоакром) могло навлечь немилость на Драконтия. А вот Второй Рим, Константинополь, как серьезный потенциальный противник, вызывал у вандальских царей опасения — уже как защитник и покровитель карфагенских православных. И потому, в общем то, не слывший у своих подданных тираном царь вандалов Гунтамунд распорядился заключить Драконтия (на которого донес кто-то из близких ему людей) в темницу, где тот даже был подвергнут пыткам. Подавленный постигшей его совершенно неожиданно бедой, Драконтий (у которого еще и все имущество конфисковали) сочинил в тюрьме свою «Сатисфакцию» («Оправдание») — длинную, буквально нашпигованную не слишком убедительными аргументами и оправданиями просьбу о помиловании. При внимательном прочтении которой бросается в глаза, что царь Гунтамунд, ее очевидный адресат, не упоминается в ней по имени ни разу. Драконтий именует его «рекс» («царь»), «принцепс» («первый из сенаторов», т. е. «император»), «регнатор» (правитель») и «доминус» («господин»), а в одной строфе — «рекс доминкве меус семпер убикве пиус» (мой всегда и везде благочестивый царь и господин»), хотя, по мнению многих авторов, употребленный Драконтием в отношении адресата своего «Оправдания» эпитет «пиус» следует в данном контексте понимать не как «благочестивый» (именно в этом значении применял его Вергилий в своей «Энеиде» к Энею — «пиус Энеас»), а как «милосердный» или «милостивый» (как писали впоследствии — «вестра пиетас» — «Ваше Милосердие», «Ваша Милость»). Одна из причин анонимности адресата могла заключаться в том, что Драконтий, приученный своей профессией юриста к разумной осторожности, не желал в очередной раз попасть в беду вследствие своей «Сатисфакции», могущей быть расцененной как панегирик — теперь уже Гунтамунду. За что, в случае насильственного свержения Гунтамунда, его преемник мог вновь подвергнуть Драконтия репрессиям. Да и константинопольский император мог, в случае отвоевания Африки у вандалов (такая возможность никогда не исключалась), привлечь римского юриста-стихотворца к ответственности по обвинению в сотрудничестве с вандалами из-за «Оправдания», упомяни Драконтий в нем Гунтамунда по имени.

В узилище Драконтий сочинил, к вящей славе Божьей, и более ценное с литературной точки зрения произведение «Хвала Господу» («Де лаудибус Деи»), в котором смиренно покоряется воле прогневившегося на него Всевышнего и восхваляет милосердие Господа Всемогущего. Именно на этом длинном стихотворном сочинении и основана литературно-историческая оценка этого единственного выдающегося поэта вандальского Карфагена. Когда влиятельным друзьям наконец удалось добиться освобождения Драконтия из заключения, он стал уделять поэзии гораздо больше времени и сил, чем своей профессии юриста, описывая в звучных эпических сочинениях сюжеты, взятые из античной мифологии, воплощаемые до того преимущественно в драматических произведениях (хотя и был христианином). При этом Драконтий не довольствовался наиболее доступными трагедиями как готовыми образцами, но разыскивал малоизвестные варианты популярных мифов, обогащая тем самым сюжеты, известные по древним трагедиям — например, об Оресте или о Медее — новыми действующими лицами, подробностями и элементами. До нас дошел небольшой латинский эпос под названием «Трагедия Ореста», автором которого считается Драконтий. Он пережил своего царственного обидчика Гунтамунда. Но каково Драконтию (вернули ли ему имущество, нам неведомо) жилось после 496 г., при новом царе Тразамунде, смог ли он восстановить свое прежнее, почетное положение при вандальском дворе, или же предпочел покинуть Карфаген (на всякий случай), к сожаленью, не известно.